— Я скрьучу головью Бартьи, йесльи он осмьелицца. Прьервать наш разговйор.

— Да что ты о себе возомнил! — Исмея топнула ногой в вестландской туфельке, но по башмаку ему не попала. Хотя целилась: он все предвидел и успел убрать. — Эмоции понесли — и ты уже меня целуешь в угоду толпе, новой эре, а разозлился, так гро…

И он снова ее поцеловал. На сей раз, жестко, сердито… Отнюдь не нежно, скорее… страстно. Коротко совсем. Отстранился, а она все глотала воздух как рыба.

— А сийчас в угоду чьему?

— Ты… ты бы сам разобрался сначала…

Мир сузил глаза.

— Исми. Да, ти всьё привикла контрольировать. Я знаю. И нье такого признаньия хотьела, да?

Она вжалась в стену спиной, опустила глаза, избегая встречаться с его жгучим взглядом. Дирижабль по-прежнему терялся в небе над озером, и алые рубахи уже окружали его…

— Рано… для признаний.

— Рано?..

Вот что за олух!

— Я прьизналсья тибье в пьисьме, и ти пригнула мнье на шею, едва ми встрьетились. И поцьелуй… ти сама етого хотьела — я жье чьювствовал.

Терпение Ис неожиданно лопнуло. Она воинственно взметнула взор, сложила руки на груди.

— Да, хотела! И что?

— А то, чьто ти хотьела, я хотьел, и ето бил отльичний момьент длья нашей цельи. Общьей!

Она таки исхитрилась и лягнула его в колено. Метко.

— Ну, хорошо, хотели, и цель была общая - признаю, доволен?!. Только этого мало! Просто хотеть! Ты еще совсем недавно боялся влюбиться, а тут — раз и готово? Ты ведь даже замуж меня брать не собираешься, а целуешь перед всеми как свою! А мне потом жить с этим! Будут говорить, что я не только малышка, а еще и развратная женщина: целуюсь с одним, отправляясь на свадьбу с другим, но и за того не выйду в итоге?

Выпалила и ощутила: звучит… мелко. Все равно мелко.

И она ведь правда… хотела. И правда не забудет. Шмыгнула носом. Ну, почему…

Миразан тоже отстранился, сложил руки на груди, копируя ее позу. Поднял бровь. Перестал тереть коленку.

— А ти бьи пошла?

— Что? Куда?

— Замуж.

Ис потеряла дар речи. Потому что… хотела бы ответить «да», но она императрица, а он второй принц в опале… И потому что не любят так быстро. И еще потому… что все равно она его вот любит проклятого, сиренова, глупого и пылкого как свечка, и вот так быстро, хотя так не делается, и…

Вдруг со стороны озера прогремел взрыв, долетая своей силой даже сюда, до них, взметая волосы и полу платья… Мир схватил Ис в охапку, закрывая телом от ударной волны, прижимая головой к своей груди, и она успела услышать, как гулко бьется его сердце, а потом их обоих бросило куда-то вперед…

Глава 23. О мельнице Хнора, мудром решении и лесной пташке

Утро шестнадцатого балатана. Старая мельница за Верхним городом, Мирахан.

— Очнулась, — припечатал мужской, незнакомый, надтреснутый голос.

Глаза Ис открыла, и перед ними, занимая все пространство, маячило чье-то лицо, темное… На миг даже подумалось, будто это Миразан, но обрамлено лицо было кучей длинных седых лохм… и они отчего-то звенели. Далеко-далеко, смутно-смутно.

И еще пахло травами. Миразан никогда не пах травами. Он пах… опасностью и дерзостью. Огнем и пеплом. Солью и слезами. А еще морозом и высотой. Солнцем. Шафраном.

Ис моргала, но сморгнуть вот эту пелену никак не могла.

Мир словно начисто вымыли, а ванную комнату от пара проветрить забыли.

Даже сказанное «очнулась» казалось сказанным где-то далеко, словно под водой.

Суетливое движение, и лицо с седыми волосами оттеснили с первого плана другие два…

— Ис… — за плечо ее встряхнула черная маска и такие же кудри, непокорно торчащие в стороны.

Тильда.

А светлая взъерошенная шевелюра рядом с Тильдиной принадлежала, конечно же, Барти Блэквингу.

— Ис… ты слышишь нас?

— Спокойнее, спокойнее, не трясите, — вмешался первый голос, и лицо трескучего старика снова появилось третьим пятном. — Она едва пришла в себя.

— Она поправится? — переживал Барти, пока лекарь снимал его пальцы с ее плеч.

По памяти призраками бродили какие-то обрывки сцен… Голубой свет, подводная пещера и драконы, улыбающиеся в бороду, безумная пикканта на площади Мирахана среди алых рубах и крепкие объятия…

— Я вам сразу говорил, что поправится, молодой человек. Но вы же старого друида не слушаете.

— Да потому, что старый друид умом давно тронулся!

— Мне уже лучше… — крякнул сконфуженный упреком Барти голос.

А потом был еще поцелуй на пирсе… И прошило мурашками аж до пальцев ног… О, у нее есть ноги. Ис пошевелилась, потому что казалось, будто непременно надо было проверить, что они есть.

— Слышу, — проговорила она одновременно и сама удивилась: собственный голос прозвучал словно со стороны.

А в спине стрельнуло, когда она поднималась с подушек. До молний перед глазами.

Старый друид — это Таурон.

— Ах, Ис, ну ты нас и напугала… — из тумана донесся голос Тильды.

В этом тумане она вдруг ярко увидела взрыв дирижабля над озером. И алое, алое, алое… Всюду алое. И лицо Миразана над ней, и потом он берет ее на руки и куда-то несет… И всюду алое. И даже он сам… От костюма до струйки на виске…

Ахнула, тут же закрывая ладонями рот. Тело начало трясти, будто это снова взрыв…

— Тихо, тихо… — прошептал над ухом кто-то, склоняясь, обнимая, защищая…

— Мир?.. — со слезами вцепилась Ис в обнявшую ее руку. — Мир, это ведь ты?..

Объятия замерли. Как страшно не видеть ничего.

— Это Барти, — сказала Тиль сбоку. — Блэквинг, а ну-ка дай мне нашу императрицу сюда…

— Я ее телохранитель, — обиделся Барти, но отпустил.

Ис не успела замерзнуть, потому что тут же оказалась в объятиях Тильды. Та спрятала ее голову у себя на груди, покачивала, как ребенка и приговаривала:

— Все в порядке, не бойся… Мир тоже жив… Он отправил тебя сюда, в безопасное место… Чтобы ты не пострадала. А он… теперь ему есть, чем заняться.

От Тильды пахло чернилами. И у нее на груди было спокойно. Ис шмыгнула носом. А потом разрыдалась, цепляясь за ее рубаху и жесткие края корсета.

— Это… так… страшно…

— Тс-с, все уже