Фальке любезничал с морскими девами напропалую, Барти плелся угрюмо в своей алой рубахе. Прочие матросы тоже были готовы — палуба так и полыхала оттенками красного. Капитан Риньи, вероятно, так и не дождался императрицу или его замучала Финтэ — так как они оба вышли на палубу, и Финтэ висла на локте капитана так, будто это ее собственность.

А Нарви прошипела: «мерзлячка»! Ого… за внимание Жиля Риньи, похоже, будет борьба. Кто бы ожидал?..

Ис перевела дух. Больше размякать нечего. Там на земле происходит террор, трусить невозможно. В самый разгар… Как тогда, в Чудесном Источнике… Но Мир будет рядом. И Барти, и Фальке, и Риньи…

Ветер дует, и надо лететь, пока…

— Капитан… мы можем выйти из пещеры, верно?

— Значит, вы решили?

— О нет, снова… — скривился Фальке.

— Все равно когда-то надо, — проворчал боцман Гупо, так и не изменившийся, даже в красной рубашке. — Лучше сейчас, чем очередную ночь над той мамашей синей торчать.

Риэн повернулась и неожиданно отвесила боцману легкую, но точную затрещину.

— Ты говоришь о вековых существах, двуногий. Немного уважения.

Гупо осклабился.

— Не будь ты такой красоткой, Риэн…

— То ты был бы уже трупом, — закончила Финтэ, не отлипая от капитана. — У меня хорошая память. Мне ничего не стоит затащить тебя на дно.

— Мы же союзники!

— Это только пока. Но кто знает, что будет потом. Точно хочешь нажить себе врага?

Капитан кашлянул.

— Позвольте прервать вас, девы. Да, ваше имперское величество. Можем. Только Тильды с нами нет, а мне нужен напарник.

— На меня даже не смотрите, — попятился Фальке. — Я королевской крови и на дно к тем тварям не полезу.

Барти неожиданно тоже отказался:

— Мое место рядом с императрицей. Да и рисковать кораблем я не считаю целесообразным. Поэтому — нет.

Вот ведь вредина!

— Я помогу вам, капьитан, — вызвался Мир.

Ис закусила губу. Да и среди матросов началось брожение мнений, умов… Она вскинула ладонь.

— Вы забыли о тишине? — пожурила она команду. — Слушайте своего капитана.

И посмотрела на Жиля Риньи. А тот — на Миразана.

— Вы уверены, ваше высочество?

— Я тожье… ньемного учьений. Длья минья чьесть сотрудньичать с вамьи.

— Ваше имперское величество?

— Да, Риньи… Я даю согласие на участие принца Миразана.

Мужчины — будто только того и ждали — снова пожали друг другу руки.

— Команде занять места согласно расписанию, — приказал Риньи негромко. — Подготовиться к погружению. Все как в прошлый раз.

Остались сирены, Фальке, Барти, капитан и Мир. Исмея коснулась его рукава:

— Будь… осторожен. Хорошо?

— Я вьернусь, душа моего сердца.

Что?.. Что это было?.. Какая душа?.. Какого сердца?.. Он снова взял ее за плечи, ласково поцеловал в лоб и обернулся к капитану. А она осталась задыхаться и мучаться вопросами, кутаясь в по-прежнему влажный плащ. Который теперь пропах не только солью, но и тяжелым ароматом приправ мираханского рынка.

— Вы хорошо ныряете?

— В юношьествье я развльекался добичей игльянок.

Вряд ли Риньи понял, о чем сейчас Мир. Ис потерла себя за плечи. Иглянки. Порфира. И финик на палочке, и Борис Эскад… Бедняга… который совершенно без раздумий отдал за нее свою жизнь… Глаза снова на мокром месте сделались.

— Вы нырнете с правого борта, а я с левого, ваше высочество. Нужно будет протянуть шкот до самого киля. Там мы встретимся. Вот, возьмите серебряный браслет. Нужно будет соединить его с голубым кристаллом в моей руке. И тогда… мы возьмем «Искателя» в ларипетровый купол. Тогда появится воздух. Финтэ… ваше величество… Ваши девы помогут дотолкать корабль в тоннель?

Финтэ хмыкнула и вальяжной походкой подошла к фальшборту. Нарви, со своей стороны, не выпуская из виду товарку и соперницу, тоже оставила Фальке и подошла к королеве Серебряной.

— Выпендрежница.

— Невежда.

И нырнули, как были — в рубахах, мужских штанах из разных шкафов сердобольных владельцев, с ногами… Люди так и ахнули и высыпали к фальшборту. Ис оказалась между Фальке и Миром. Два алых пятна так и вились вниз. И… ноги они держали вместе, и вились… почти драконьими лентами. Созывая подруг.

Воль проговорила холодно:

— Мы вернемся к вам позднее.

— Столько возни с этими двуногими, — фыркнула Риэн.

И враждующие сирены последовали за своими королевами.

— Когда би ти увьидьела всье ето, — погладил Мир ладонь Ис.

— Что это за душа моего сердца была?.. — прошептала она с укором.

— Так отьец говорьил матьери… когда ми били мальенькими и мьир бил простим и поньятним… Тибье нье нравится?

— Ну…

Ис подергала губами. Нравится, вообще-то, но…

— Но мы с тобой — не отец и мать. А вот… — не выдержала: — Унь и Исмья будут, представляешь? Я… покажу… когда вернешься…

Она сглотнула. Он ведь только ненадолго… Ага, к драконам, сиренам и туда, где может банально не хватить воздуха…

«Душа моего сердца»…

Ей столько всего нужно ему рассказать. Он — сердце ее души.

Сваль был сволочью, но… мудрой сволочью. Похоже, в мире очень много противоречий и положений, которые совсем неоднозначны. И хаоса. Который не всегда стоит запирать в клетку. И ветра. На крыльях которого стоит взлетать.

— Ваше высочество, вы готовы? Серебряный браслет. Помните — его никак нельзя отрывать от кристалла, когда мы встретимся. Ни за что. Гупо! Прими командование. Тиль расстроится, что не попрощалась с драконами…

И они нырнули.

— Вы как хотите, а я предпочитаю остаться в каюте во время этого сумасшествия, — заявил Фальке и трусливо сбежал.

Ис осталась наедине с Барти. Дознаватель избегал смотреть на нее, и лишь опирался о фальшборт…

Риньи и Мир… доплыли?..

Она встала рядом.

— Не боитесь? — не выдержал Барти. — Возможно, вам лучше…

— Барти… прости.

Буканбуржец поперхнулся.

— Я… предпочитала не замечать. Я так безобразно не замечала всего, что было неудобно и что можно было не замечать. А ты все равно был и верен, и предан.

В этот момент прямо от фальшборта выросла прозрачная ярко-голубая стена… Ис вскрикнула и, если бы не сальто вбок, то и упала бы. Странный толчок — и корабль будто взмыл в воздух, закачался… Будто шар… Мир засветился синими всполохами, как фонтан в первый день зимы во время представления…

Она так и застыла на согнутых коленях и