тонкий, но очевидный выбор темы для вечера, где собрались те самые дистрикты в лице их победителей. Хрустальные люстры размером с небольшой дом рассеивали свет, который отражался от позолоченных стен и создавал атмосферу, одновременно волшебную и давящую. Живая музыка лилась из угла, где оркестр в белых с золотом мундирах играл что-то классическое и абсолютно безличное.

Но настоящим зрелищем были гости. Пит видел элиту Капитолия и раньше, на Туре победителей и во время прошлогодних Игр, но собранные все вместе в одном зале, они представляли собой калейдоскоп человеческой эксцентричности, доведённой до абсурда. Женщина с кожей, окрашенной в золотой цвет и покрытой блёстками, беседовала с мужчиной, чьи волосы были уложены в форму парусного корабля — настоящего корабля, с мачтами и парусами из какого-то жёсткого материала. Другой гость имел татуировки, которые двигались по его коже, как живые существа, меняя узоры в такт музыке. Были люди с кошачьими глазами, с кожей в полоску, с перьями вместо волос, с модификациями настолько экстремальными, что Пит порой не был уверен, смотрит ли он на человека или на какое-то фантастическое существо.

Все они были богаты — непристойно богаты. Их платья стоили состояния, их украшения могли бы прокормить семью в дистриктах в течение года, их манеры были манерами людей, которые никогда в жизни не знали нужды, голода или страха. Они смотрели на трибутов с тем же интересом, с каким смотрят на экзотических животных в зоопарке — очарованные, немного напуганные, но абсолютно уверенные в том, что клетка достаточно прочна, чтобы защитить их.

Столы, расставленные вдоль стен зала, ломились от еды. Пит видел блюда, названия которых не мог даже предположить — целые жареные птицы с перьями из золотой фольги, фонтаны из шоколада, фрукты размером с голову ребёнка, покрытые съедобным золотом, желе, которое светилось изнутри, мясо, приготовленное так искусно, что казалось живым. Запахи смешивались в головокружительную смесь сладкого, солёного, пряного и чего-то неопределимо экзотического. Это была еда как искусство, как демонстрация, как оружие — посмотрите, что мы можем себе позволить, пока вы голодаете.

— Сэр, вам не принести напиток? — мягкий голос заставил Пита обернуться. Официант в безупречной белой ливрее держал поднос с бокалами, наполненными жидкостью разных цветов. Пит взял бокал наугад — содержимое было ярко-розовым, почти неоновым, и пузырилось, как шампанское.

— Что это? — спросил он, рассматривая напиток на свету.

Официант улыбнулся — профессиональной, безличной улыбкой.

— Это чтобы освободить желудок, сэр. Чтобы вы могли продолжить наслаждаться нашими деликатесами.

Пит моргнул, не сразу поняв. Потом до него дошло, и его желудок перевернулся от отвращения. Напиток был предназначен для того, чтобы вызвать рвоту. Чтобы гости могли есть, блевать и снова есть, превращая потребление пищи в бесконечный цикл излишества. Пока в дистриктах дети умирали от голода, здесь люди ели до тех пор, пока их желудки не переполнялись, затем опустошали их искусственно и начинали заново.

Пит поставил бокал обратно на поднос, стараясь, чтобы его лицо не выдало то отвращение, которое он чувствовал.

— Я пройду, спасибо.

Официант кивнул и двинулся дальше, предлагая свой поднос другим гостям, многие из которых брали розовые напитки без колебаний, словно это была самая естественная вещь в мире.

— Впечатляет, правда? — голос Финника раздался у него за спиной, тёплый и насмешливый. Пит обернулся и увидел, что красавец из Четвёртого дистрикта стоял рядом, держа в руке бокал с чем-то янтарным. Его костюм был цвета морской волны, идеально скроенный, подчёркивая его атлетическое телосложение. — Капитолий во всей красе. Еды достаточно, чтобы накормить целый дистрикт, но зачем кормить голодных, когда можно дважды накормить сытых?

В его голосе была горечь, тщательно замаскированная под лёгкость, но Пит услышал её. Финник не был просто красивой марионеткой — под маской очарования скрывалось что-то более сложное и более опасное.

— Ты привык к этому? — спросил Пит, кивая в сторону зала, гостей, всего этого безумия.

Финник усмехнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Привыкнуть? Можно ли привыкнуть к цирку, когда ты сам одна из обезьянок? — он отпил из своего бокала. — Хотя некоторые вещи становятся легче со временем. Например, умение улыбаться, когда хочется кричать. Или молчать, когда хочется плюнуть им в лица.

Прежде чем Пит успел ответить, к ним присоединилась Джоанна. Она выглядела неуместно в своём платье — простом, почти грубом по стандартам вечера, словно она специально выбрала что-то, что оскорбило бы капитолийский вкус. Её волосы не были уложены в сложную причёску, её лицо не было покрыто слоями макияжа. Она выглядела как лесной зверь, случайно забредший в золотую клетку.

— О, вы посмотрите, мальчики собрались вместе, — её голос был полон язвительности. — Обсуждаете, как выжить на арене? Или как пережить этот вечер? Честно говоря, не уверена, что проще.

— Джоанна, ты, как всегда, сама дипломатичность, — заметил Финник, но в его голосе была теплота. Они явно знали друг друга хорошо.

— Дипломатия для тех, кому есть что терять, — она схватила бокал с проходящего подноса и залпом выпила содержимое. — А я уже потеряла всё, что было важно. Так что могу говорить, что думаю.

Пит изучал их обоих, пытаясь понять динамику, связи между победителями, которые формировались годами принудительных встреч в Капитолии. Была здесь какая-то история, какая-то общая боль, которую они оба несли.

Финник наклонился ближе, его голос понизился, стал почти конспиративным.

— Пит, ты же понимаешь, что победа в Играх — это только начало, правда? — его глаза, такие зелёные и ясные, смотрели прямо в душу. — Капитолий не просто даёт тебе дом и деньги и отпускает жить дальше. У них есть... другие способы использовать нас.

— О чём ты? — спросил Пит, хотя что-то в тоне Финника заставило его напрячься, включило ту часть сознания Джона Уика, которая всегда была настороже к угрозе.

Джоанна фыркнула, но в звуке не было юмора.

— Он о том, что если ты достаточно красив, или достаточно интересен, или если Сноу решит, что ты можешь быть полезен определённым образом, то твоё тело больше не принадлежит тебе. — она сделала широкий жест в сторону зала. — Видишь всех этих богатеньких извращенцев? Некоторые из них платят очень хорошие деньги за ночь с победителем. А Сноу... ну, скажем так, он не из тех, кто позволит хорошему активу пропадать зря.

Пит почувствовал, как холод растекается по его венам. Он смотрел на Финника, чьё лицо