же день Роатта получил от Франко осторожный ответ, в котором генералиссимус выражал сомнения в способности итальянцев внести резкий перелом в ход военных действий. Хотя и согласившись, чтобы войска Оргаса пошли на соединение с итальянским КДВ в Посуэло-дель-Рей, к юго-востоку от Алкала-де-Энарес, генералиссимус дал понять, что темп наступления будет целиком зависеть от упорства сопротивляющихся. Поскольку в письме Франко ничего не говорилось о дате начала наступления, Роатта посчитал, что дата 8 марта устраивает каудильо[934]. Подтверждением этому, казалось, послужил и тот факт, что один из командиров Оргаса, генерал Саликет, 6 марта отдал приказ начать 8-го числа наступление в долине Харамы. Седьмого марта, в канун боев, Роатта телеграфировал в Рим, что он ожидает начало действий со стороны испанских войск[935].

Несмотря на разницу в оценке ожидаемого развития событий, обе стороны были в полном согласии относительно ее цели – сомкнуть кольцо окружения вокруг Мадрида[936]. Легкий успех в Малаге дезориентировал Роатту, который был убежден, что захватит Гвадалахару до того, как республиканцы смогут организовать серьезную контратаку. Примерно сорок пять тысяч человек было сосредоточено на направлении главного удара. Три дивизии итальянцев общей численностью в 31 218 человек поддерживались на флангах двумя испанскими бригадами, состоявшими из легионеров, марокканцев и «рекетес» под общим командованием генерала Москардо, героя Алкасара. На вооружении группировки состояли танки, тяжелая артиллерия, самолеты. Столь хорошо вооруженных и оснащенных техникой и транспортом войск не было использовано в операциях с самого начала войны[937]. Однако преимущества оказались иллюзорными из-за качественных изъянов техники и низкой квалификации персонала. Муссолини хотел, чтобы все три итальянские дивизии действовали как одно целое, надеясь, что очередную победу, как и в Малаге, мир припишет итальянскому фашизму. Однако в националистском руководстве царили куда более сдержанные настроения. Офицеры, в частности, были возмущены саркастическими замечаниями итальянцев об их неспособности взять по сути беззащитный Мадрид[938].

Восьмого марта дивизия «Черное пламя» под командованием итальянского генерала Америго Коппи прорвала неглубокую оборону республиканцев с помощью тактики, принесшей Роатте успех в Малаге. Однако под Мадридом республиканские вооруженные силы отличались лучшей организацией. К тому же выяснилось, что до самого вечера первого дня наступления на Харамском фронте царило затишье и республиканцы смогли позволить себе перебросить отсюда войска против итальянцев. Пока Коппи быстро двигался к Мадриду, опасно оголяя свой левый фланг и растягивая линии коммуникаций, республиканские подкрепления, не испытывая давления со стороны частей Оргаса, подбирались все ближе. Положение итальянских войск усугублялось отставанием испанских колонн на правом фланге.

Для чернорубашечников стало неожиданностью мощное сопротивление республиканцев; кроме того, неприятный сюрприз преподнесла погода. Экипированные в легкую колониальную форму, они попали под сильный снег с дождем. Их самолеты не смогли взлететь с раскисших, наспех подготовленных площадок и представляли собой легкую добычу для республиканских ВВС, базировавшихся на стационарных аэродромах. Легкие итальянские танки с фиксированными пулеметами не могли противостоять русским «Т-26» с пушками и вращающимися башнями[939]. Пораженный отказом испанцев поддержать наступление итальянских частей, Роатта направил Франко решительный протест. Тот, притворившись крайне озабоченным, ответил, что употребил все свое влияние, чтобы заставить Оргаса предпринять 9 марта разведку боем, а на следующий день – развернуть полномасштабное наступление. Невозможно себе представить, чтобы Оргас мог ослушаться приказа Франко. Но атака, предпринятая 9 марта, оказалась просто имитацией боевых действий, а обещанного полномасштабного наступления не последовало ни 10-го, ни 11 марта, и Оргаса на посту командующего всеми испанскими войсками заменил Саликет. Двенадцатого марта генерал Фернандо Баррон заменил Варелу. В этот же день Роатта информировал Франко, что без гарантии отвлекающей активности в долине Харамы он не сможет продолжать наступление, потому что блокирован войсками, переброшенными оттуда[940].

Позже итальянцы узнали, что Франко никаких приказов ни Оргасу, ни Вареле о наступлении в долине Харамы не отдавал, хотя Барросо и умолял его сделать это. Франко явно темнил, проинформировав Роатту и Канталупо об отстранении Оргаса и Варелы якобы за бездействие националистских войск на Харамском фронте. Несколько успокоенный Муссолини телеграфировал Роатте: «Я надеюсь, что Саликет не столь безнравствен, как его предшественники»[941]. Однако Оргас и Варела вовсе не оказались в опале. Пятнадцатого марта Варела получил звание генерал-майора и был поставлен командовать дивизией в Авиле, а Оргасу Франко поручил важнейшую работу по организации и формированию массовой регулярной армии[942]. Тот факт, что Франко счел возможным снять их с прежних должностей, показывает: Франко не считал обещанное им наступление со стороны Харамы в качестве первоочередной меры[943]. Сместив Варелу и Оргаса, Франко и Саликет пообещали Роатте начать атаку в долине Харамы 12 марта. Но и это обещание не было выполнено. Республиканские же войска предприняли контрнаступление, и наступление итальянцев захлебнулось в районе к юго-востоку от населенного пункта Бриуэга, и итальянцы понесли при этом тяжелые потери. Правда, они провели атаки 13-го, 14-го и 15 марта, но незначительными силами[944].

Линия фронта стабилизировалась, и обманутый генерал Роатта понял, что наступление выдохлось. Видя, что его войска, с подъемом начавшие наступление, быстро теряют боевой дух, оказавшись под контрударами республиканцев, Роатта пытался избежать разгрома и панического бегства. Он пытался добиться аудиенции у Франко в Саламанке, но встречал отказы. Все же во второй половине дня 15 марта итальянскому генералу удалось встретиться с Франко, Молой и Кинделаном в Аркос-де-Мединасели, рядом с линией фронта. Роатта обратился с просьбой отвести свои войска в тыл. Он полагал, что контрнаступление республиканцев испанские войска способны отбить сами. Он признался, что его части не слишком хороши в обороне, и предложил развернуть их для наступления в стороне от столицы, в направлении с севера на юг. Но генералиссимус категорически отверг этот план.

Либо у Франко отсутствовала надежная информация о положении на фронтах, либо он намеренно решил употребить итальянцев в качестве пушечного мяса в своей излюбленной войне на истощение. Вопреки всем аргументам, он настойчиво утверждал, что республика «в военном и политическом отношении находится на грани поражения» и что «окончательное решение проблемы нужно искать в районе Мадрида посредством простого и ясного продолжения нынешних операций». Роатта возразил, сказав, что продолжение операции на Мадридском фронте обречено на неудачу, учитывая явный паралич националистских войск в долине Харамы, усиливающееся сопротивление республиканцев и измотанность КДВ. Но Франко игнорировал его возражения. Более того, он заявил, что ему против воли навязали объединенный штаб, что он был против полной самостоятельности итальянских частей, что ему пришлось терпеть унижающие его достоинство утверждения, будто Муссолини умеет воевать лучше него и одержит победу несмотря на его,