— Вас жестоко обманули, миллионы я трачу очень даже реальные. У меня на поспродакшн уже ушло почти три миллиона…

— На что?

— На доработку фильма после окончания съемок. Но потратила я три миллиона рублей, а получу, причем с каждой из шестнадцати серий, минимум по миллиону, зато долларов. И не знаю сколько в другой валюте. Вот только чтобы другую валюту получать, нужно будет еще потратиться на дубляж, а как быстро нанятые зарубежные студии это проделать успеют, я даже и не знаю, и не знаю, во что весь этот дубляж в конечном итоге обойдется.

— Но ты же сама столько языков знаешь, и первые фильмы вроде самостоятельно на нескольких языках сразу выпускала?

— Тоже верно, но там хотя бы сюжет интересный имелся и неувязки с артикуляцией зрителю в глаза не бросались. А тут — голая картинка, и сожрут ее буржуи только в том случае, если картинка будет абсолютно идеальной. А чтобы денежки заработать, лучше уж сначала немного их потратить: потом все эти затраты окупятся.

— Вот тут-то твое гнилое буржуазное нутро и проявилось, — рассмеялся Леонид Ильич, — ты только о деньгах и думаешь. Причем думаешь очень правильно, нам у тебя еще учиться и учиться. Ты же в одно лицо Союзу денег приносишь больше, чем вся наша нефтепереработка от продажи бензина и прочего мазута стране дает. И это при том, что ты умудряешься продавать буржуям сотрясенье воздуха и красивые картинки…

— И книжки!

— То же самое сотрясение, просто в другой форме: мне рассказывали, как ты эти книжки сочиняешь с диктофоном. И это: сериал действительно такой же тупой? Ты тогда нам его пришли, мы же тоже люди, нам время от времени просто необходимо мозги отключить…

— Ладно, сделаю, но дублировать его не буду, просто закадровый перевод для вас на фильм наложу.

— Ну, наложить на что-то ты у нас мастер непревзойденный, — рассмеялся Владимир Ефимович. — Но, Елена Александровна, я вас все же попрошу вот о чем подумать: язвы капитализма вы, как и сами верно заметили, вскрываете крайне неплохо. А не могли бы вы такое вскрытие проделать и для нашей молодежи? А то, честно говоря, в последнее время среди части молодых людей… особенно после того, как американцы на Луну слетали…

— Спасибо за подсказку! Нет, действительно спасибо, я подумаю над этим вариантом. То есть… кто у нас может в той же «Детской литературе» вне плана три книжки пропихнуть?

— Когда? — в глазах Брежнева вспыхнул неприкрытый интерес.

— Быстро в любом случае не получится, сейчас же еще учебный год заканчивается. А потом у моего класса выпускные экзамены, я ребят на произвол судьбы оставить не могу. Так что… завтра у нас понедельник, последний звонок в школе, я до вечера только первый том написать успею, а второй и третий всяко не раньше, чем к следующему воскресенью напишу.

— Понял. Ты тогда… Я Елену Александровну попрошу, она первый у тебя завтра вечером заберет и в издательство отвезет, а Екатерину Алексеевну я предупрежу. А когда второй и третий закончишь, ты сама с Еленой Александровной договорись, мы затягивать с этим не будем.

— Договорились. Я тогда поеду домой, творить…

Когда Гадина покинула теплую компанию, Леонид Ильич задумчиво проговорил:

— Повезло нам, что Гадина в Союз вернулась, золото ведь, а не девка! И пашет как трактор. Если бы я точно не знал, как она книжки свои пишет, в жисть бы не поверил, что она сможет завтра до вечера новую книжку написать! Но ведь теперь вообще не сомневаюсь, что напишет, и напишет отлично!

— Ну да, — тихо отозвался Владимир Ефимович, — только у нее в голове все равно прежде всего рубли да доллары всякие на первом месте. И это, пожалуй, даже в чем-то правильно, она же деньги не на себя тратит, а на творчество свое и на детей.

— На всю страну она тратит, — решил поправить Семичастного Николай Николаевич, — и творит она только чтобы на это денег побольше заработать.

— Ну да. А деньги она зарабатывает, чтобы творить побольше. Ведь она машинки эти вычислительные фрязинцев заставила придумать, чтобы фильмы более зрелищные снимать!

— И это верно, я с товарищами говорил, так ей вообще безразлично, для чего еще эти машинки использовать можно. Команду программистов, что ей выделили, она заставила только для обработки этих, как их, видеоэффектов, программы составлять!

— Ты, Владимир Ефимович, слегка так ошибся в корне, — рассмеялся Леонид Ильич. — Это наше золотко, мне кажется, куда как лучше других представляет, для чего вычислительные машины пригодиться могут. В конце концов управляющую машину для «Союза» она самостоятельно сделала, а кино для нее, как мне кажется, всего лишь способ маскировки ее затей. И книжки, кстати, тоже.

— Ну, насчет книжек я спорить не буду, так, как наша Гадина американцев с англичанами дерьмом кормит, весь идеологический отдел ЦК не справился бы. Как там она это назвала, романтизация бандитизма? И правильно она запрещает ее книги на русском издавать, в этом я с ней полностью согласен. Но вот то, что она сама в это дерьмо с головой ныряет…

— Да не ныряет она, а просто ходит рядом с ямой выгребной и палочкой в ней помешивает, чтобы у буржуев воняло покрепче. Аккуратно ходит и помешивает, сама при этом не пачкается. Но да, понять, как у нее в одной голове помещается и все это дерьмо, и такая любовь к детям, сложно.

— И непонятно, почему она даже не задумывается о том, чтобы своих детей завести… — с легкой тоской и удивлением сказал Николай Николаевич.

— А когда ей этим заниматься-то? Она же не каждый день даже выспаться успевает, вся в трудах и заботах! И, думаю, тут еще музыка ее не опускает: она постоянно новую пишет, и пишет-то гениально!

— Ну, насчет гениальности ты, Леня, загнул. Я о музыке говорю, а вот во всем прочем… Да, «Бета» лицензию на видеомагнитофоны VHS продала сразу двух компаниям,