лишь сказала, что «это вопрос не ко мне, так Вася решил и моего мнения он не спрашивал» — но на самом деле причина была очень веской, и заключалась она вовсе не в том, что у отечественных пленкоделов руки из жопы росли. То есть они оттуда и росли, что объяснялось сложившимися «традициями производства», и было проще новое создать с новыми работниками, чем старых переобучать. Но основная проблема заключалась вовсе не в этом: современное производство цветной кинопленки было процессом очень непростым и очень дорогим: например, при изготовлении пленки фирмой Фуджифильм на основу накладывалось аж двадцать четыре микронных слоя разных химикатов (а у Кодака всего двадцать, но химикаты были посложнее) а на советской пленке как-то обходились всего двенадцатью слоями — и чтобы делать пленку по импортной технологии, следовало просто полностью заменить все оборудование заводов — а современное стоили даже не миллионы и не десятки миллионов, а сотни! Но для Кореи была закуплена одна линия довольно малой производительности: у японцев линия выдавала сорок миллионов метров в год, а установка, закупленная для Кореи, могла делать раз в пятьдесят меньше. Зато и обошлась она всего миллионов в пятнадцать — а такого количества с запасом должно было хватить на всю «корейскую мультипликацию» и даже на корейскую кинематографию, да еще немного пленки можно будет и в СССР отправить. Или даже нельзя, но вот уж на это точно плевать: себе я пленку и зарубежную куплю.

А вот ставить такую фабрику в СССР было по ряду причин невозможно, и главной было то, что не могло руководство страны допустить, чтобы производство было «маленьким»: на нем себестоимость готовой продукции оказывалась раза в три выше, чем на «большом». Но я-то уже ускорила лет так на семь развитие микросхем, ребята из Фрязино на досуге (и после моих рассказов) вплотную подошли к производству светочувствительных матриц для телекамер, на новеньких компах уже и дисковые накопители появились емкостью в мегабайты, да и оперативная память в размерах увеличивается бешеными темпами при «катастрофическом» падении цены на нее — а, следовательно, век цифровой фотографии наступит уже лет на десять раньше. Так что вкладывать сотни миллионов в технологии, которые устареют через десять лет — откровенная глупость. А лично мне чувствовать себя дурой не хотелось — и уж тем более не хотелось, чтобы меня так руководители страны называли. Но объяснить-то я им то, в чем была уверена, не могла!

И поэтому, чтобы «не усугублять», я старалась держаться от руководства подальше, и даже подальше от телефона, чтобы они мне не звонили. И поехала все же не для того, чтобы «от начальства спрятаться», а чтобы немножко дополнительного финанса поднять (я рассчитывала собрать за следующий год еще миллионов двести, если в доллары пересчитывать). А чтобы финанса поднять, мне пришлось потом быстренько пробежаться по нескольким уже советским заводам, на которых (и тоже очень не бесплатно) взялись изготовить запрашиваемое мною оборудование. И хорошо, что почти все эти заводы относились к «девятке»: я примерно знала, кто что там делает и старалась заказы свои распределить так, чтобы их исполнение помогало предприятиям и свои планы попроще выполнить. И вот когда я оказалась в Горьком, договариваясь насчет изготовления некоторых нужных мне новой программы изделий, я увидела афишу, на которой сообщалось, что в городе выступает цирковой ансамбль «Сияние маленьких звёзд». С некоторыми его артистами я успела поработать при съемках «Скрытой угрозы» — и мне не пришлось даже тогда «брать управление на себя»: они же были профессиональными артистами, хотя и цирковыми, и небольшие роли третьего плана выполнили там очень неплохо — но в нем эвоки вообще мельком на фоне пару раз мелькали и я, откровенно говоря, могла бы и без них прекрасно обойтись. В смысле, без этих товарищей, и я очень мало представляла, на что они в принципе способны именно как актеры. Но тут у меня образовалось свободное время (я рассчитывала, что на заводе проторчу до позднего вечера и взяла билет в Москву на ночной поезд) — но все вопросы на заводе решились вообще в течение часа, включая дорогу до него, и я решила «убить время в цирке».

Представление мне понравилось, и особенно понравились артисты: меня просто покорила их пластика и уверенность в себе. И в моей прекрасной голове родилась мысль, даже две мысли, так что я в Москву не поехала (а вызвала себе из Монино свой «Фалкон») и почти до утра с актерами разговаривала о разном. Уточнила расписание их гастролей, предварительно договорилась о съемках…

Была одна «мелкая загвоздка»: по сюжету мне требовалась толпа таких же людей, а вот где такую толпу взять, было не очень понятно: в коллективе актеров было чуть больше трех десятков человек. Правда, первой мыслью у меня было взять на роли «фона» школьников из своей школы, но один из циркачей в разговоре мне сообщил, что у них много знакомых, которые тоже именно в массовке сняться, скорее всего, согласятся — и мысль у меня окончательно сформировалась. Так что на следующее утро я уже улетела в Москву — и все ка-ак завертелось!

Самым трудным оказалось уговорить сниматься Лидию Вертинскую, причем ее не устраивало имя ее героини. Но я ее тупо подкупила, причем не деньгами:

— Лидия Владимировна, я, конечно, вам «Оскара» не обещаю, но уж номинацию на «Золотой глобус» вы гарантированно получите. Вы сами подумайте: три-четыре съемочных дня — и всемирная слава…

— Вы так уверенно говорите…

— Конечно уверенно, я все же немножко разбираюсь в том, что обычно американцы номинируют на разные премии. У меня, между прочим, пятнадцать «Оскаров» этой весной получено за два фильма… за два из двух, которые я в прошлом году сняла, и я фильмы именно для получения премий и снимала… потому что они, откровенно говоря, полная дрянь с точки зрения всех, кроме самих американцев. Но сейчас-то я собираюсь снять детскую сказку, а для детей дрянь снимать нельзя — поэтому-то номинации безусловно будут, а вот сами премии — скорее всего нет.

— То есть вы заранее считаете…

— Вы будете практически гарантированно номинированы на лучшую женскую роль второго плана на «Оскаре»,

— А все же… нельзя ли имя моей героини поменять?

— Нет. То есть уже нет, книга, по которой фильм сниматься будет,