— Этого недостаточно. Сделка не совершена. Всего доброго!

Кристиан, на удивление, слишком просто отпускает меня. Он просто уходит в противоположный конец коридора. А я смахиваю с себя наш разговор, словно капли с зонта. А главное, даю сама себе обещание — не пытаться искать подвох в скором отступлении Кристиана.

Глава 41

Академия по-настоящему оживает. Все суетятся, торопятся, боятся опоздать на бал, который начнется только ближе к вечеру. Сейчас же, по ощущениям, только-только проснулись петухи. Я медленно потягиваюсь, никуда не торопясь. Приятное утро: яркое солнце дотягивается до меня теплыми лучами, голубое небо манит простором.

— Доброе утро, Деба, — говорю я подруге, пока та, стоя спиной ко мне, копошится в тумбочке.

— Доброе, — наспех буркает она мне и убегает в коридор.

Атмосфера предстоящего праздника только мне кажется легкой и хлопотной, остальные же воспринимают это слишком серьезно. Вот будто к концу света готовятся! Правда, он оказался бы очень странным. Ведь платья, туфли, камни — совсем не то, что обычно пытаются сохранить, зная о тяжелых для выживания временах. А звона баночек с консервами я не вижу. Живот недовольно урчит, подхватывая ход моих мыслей.

В столовой оказывается слишком пусто. Вот буквально я сижу одна и с интересом рассматриваю лепёшку с неизвестной начинкой. Как мне объяснили, в такие дни кухня практически не работает, ведь основной фуршет будет вечером на балу, еще и проспонсированный руководством. А еще магический мир называется… Не так уж и далеко от моего обычного, если изучить поведение людей и их мышление.

Но делать нечего, я беру в руки эту лепешку и осторожно откусываю краешек. Боязно пробовать что-то неизвестное, а Дебы рядом нет, чтобы всё разъяснить.

— Завтрак? Обед? — Подсаживается ко мне незнакомый человек в очках и солидном сером костюме с голубым подтоном.

— Что-то между. — Вскользь отвечаю я.

— Мы с вами не знакомы, но не переживайте, — усмехается мужчина, — я вас не обижу. Я преподаю боевые зелья и ядовитые травы в Академии.

— Вот как, — с небольшим интересом я обращаю на него свое внимание, хоть и дисциплины мне кажутся странными, высосанными из пальца.

— Наверняка, мои предметы вызвали у вас недоумение, Арина Мейерхольд, но всё слышится проще, чем есть на деле. Надеюсь, что когда-нибудь вы сможете попасть ко мне на курс.

— Сомневаюсь. Боевой факультет не занимается травами и отварами из них. — Вполне серьёзно отвечаю я, чем вызываю у преподавателя бурную реакцию. Он громко смеётся в голос, даже не стесняясь показать своё отношение к моему распределению.

— Не обижайтесь, но девушкам на этом факультете делать нечего. На следующий год вас перераспределят, если случится чудо, и магия у вас объявится.

— А такое бывает?

— Я не исключаю ничего. Только не понимаю, зачем вас отправили на боевой. Разве что избавиться от неугодной ученицы, — вновь усмехается мужчина.

— Да, у меня такие мысли тоже были. Знаете ли, когда закончится этот год, может и не будет никакого распределения, а я отправлюсь обратно домой.

— Ох, — тяжело вздыхает мужчина, — наивное дитя. Вам могли пообещать, что угодно, но выполнимо ли это? Заранее никто не может сказать. А вы уже отреклись от этого мира, не дав ему шанс.

— Что это значит? — Хмурюсь я, и даже лоб превращается в гармошку из складочек.

— Вы разве не собираетесь пропустить бал? — Вводит меня в небольшой шок мужчина своими глубинными знаниями о моей персоне.

— Откуда у вас столько информации обо мне?

— Чему вы удивляетесь? Каждый новый ученик, попав в Академию, оказывается на виду всех преподавателей. Мы же должны оценить ваши перспективы. К тому же адаптация — это важная часть принятия магии.

— Допустим. Но как бал поможет мне раскрыть магию?

Мужчина выставляет указательный палец передо мной, показывая тем самым очевидную ожидаемость моего вопроса, и дрягает им из стороны в сторону, приговаривая «Ц, ц, ц».

— Арина Мейерхольд, все элементы жизни значимы, вы же закрылись в библиотеке. Во всех смыслах. Выйдите наружу, посмотрите на мир, попытайтесь его понять. Уверяю вас, когда вы захотите узнать новый мир, что-то интересное для себя вы точно найдете. Конечно, проще отмахнуться от всего нового и непонятного, не делать никаких усилий и работы над собой, но это неправильно и глупо.

— Можете не продолжать, — перебиваю я очередные нотации, которые я слышу постоянно. — Я вас поняла.

— Очень надеюсь, — расползается в улыбке преподаватель. — А что насчёт бала?

— Не в этот раз. — Мило улыбаюсь я.

— Ну что ж, — вздыхает мужчина и приподнимается, опираясь руками о стол, — с вами было приятно побеседовать, но мне пора. Приятного вам аппетита.

Нисколько не странный диалог заканчивается, а я продолжаю расправляться с лепёшкой. Неужели стоит всё-таки заглянуть на бал? Если там будет много еды, как обещают, то в этом есть смысл. Голодной остаться ой, как не хочется.

Магнетизм хорошей погоды настолько силён, что я, обкусав лепёшку вокруг неприятного вида начинки, выхожу прогуляться. Здесь тоже не людно. Где же все? Неужели толпы студентов стоят за дверьми зала, приготовленного для бала?

Воздух, наполненный свежестью и свободой, окутывает меня. Солнце светит так ярко, что я следую за теплом его лучей. Большая территория Академии не позволяет мне уйти далеко от неё, чтобы забыться в этом прекрасном дне, наполненном жизнью. А так хочется убежать. Скрыться от всего и всех, пойти по любой тропе, чтобы выйти в совершенно другом месте, желательно, на берегу моря. И не страшно сделать шаг в неизвестность, сорваться прямо сейчас, но горчащим «нет» отзывается беспокойство за собственную жизнь. Те монстры меня найдут. И вряд ли они просто поздравят меня с окончанием игры в прятки. А отбиться от них я не смогу. Объективно и с сожалением я понимаю, что убежать сейчас значит лишь то, что я пойду навстречу смерти. И это тоже нежеланный исход. Вокруг меня словно поставили клетку, из которой мне не выбраться, а как её сломать, я пока не придумала.

Очередное дерево я поглаживаю пальцами и рассматриваю листву. В глаза бросается желтый лист, спрятанный в гуще зелени, свисающей с ветки. Только я подставляю руку, как листок срывается и падает мне на ладонь. Не успеваю я его взять пальцами, как ветер подхватывает крохотный