ложные надежды не оправдываются. Так поступила бы хорошая мать.

Но внутри ничего уже не осталось – ни смелости, ни силы духа, ни сердца.

Она повернулась на бок и, поджав колени к груди, уставилась на мягкую белую подушку, чувствуя неровные удары сердца и вспоминая все. Как подписала заявление о разводе. Как оставила его одного, когда никто ему не верил. Много лет она говорила себе, что поступила правильно, что только так она смогла выжить, но теперь это оправдание казалось жалким. Она его предала. Бросила, потому что ей было слишком тяжело.

Она услышала, как Ноа вышел и закрыл за собой дверь, оставив ее наедине с воспоминаниями, – ну и пусть.

Вайнона вернулась в отцовский дом, оставляя за собой мокрые следы. Постояла одна, глядя, как сестра моет посуду на кухне. Отец, конечно, закрылся у себя в кабинете, все Греи понимали, что это значит: «Я недоволен, и мне надо выпить».

Хлопнула дверь, и в дом влетел Ноа.

– Ты такая крутая, тетя Вайнона.

Он бросился к ней и обнял, словно все уже закончилось и его заветное желание исполнилось.

Потом отстранился и нахмурился:

– Что-то не так?

Вайнона не знала, что ответить. Масштабное дело, затеянное ею, разворачивалось, набухало. Она молилась, чтобы ее действия оказались правильными, и мотивы тоже.

– Мне нужно поговорить с сестрой, Ноа, – сказала Аврора, заходя в гостиную. Она вытирала руки о розовое полотенце.

– Но у меня целая тонна вопросов, – упрямо сказал он, – а мама просто лежит в кровати. Не то чтобы я удивлен.

– Не суди ее строго. А теперь иди.

Всем своим видом демонстрируя обиду, Ноа развернулся и ушел.

Вайнона посмотрела на закрытую дверь в кабинет.

– Папа что-нибудь сказал?

– Проржавевшая труба издает больше звуков, чем он. Он злой и жалкий старик, и мне плевать, что он думает. Тем жальче, что тебе его мнение все еще важно. – Аврора понизила голос: – А вот что мне интересно, Вин. Ты все это серьезно?

– Ты о чем?

– Я люблю тебя, сама знаешь. Но ты всегда завидовала Виви-Энн.

Даллас, в общем-то, сказал то же самое. Ей стыдно, что люди так о ней думают. Тем более заслуженно.

– Думаю, что он невиновен.

– И ты можешь вытащить его из тюрьмы?

– Я не знаю. Но я могу попытаться.

– Помоги тебе господь, если у тебя не получится. Второго такого разочарования она может не пережить.

– Я знаю.

– Ладно, – вздохнула Аврора. – Чем я могу помочь?

– Будь с ней рядом. Некоторое время она не захочет со мной общаться, а я не хочу, чтобы она была одна. И еще, Аврора, – добавила она, когда сестра отвернулась, – молись за меня.

– Ты прикалываешься? С сегодняшнего вечера я буду молиться за нас всех.

Я не знаю, как я, по их мнению, должен сейчас себя чувствовать, а спросить некого. Жалко, что сегодня школы нет, а то бы я поговорил с Сисси. Она бы нашла что сказать.

Все началось на вчерашнем семейном ужине. Все казалось совершенно нормальным, только тетя Вайнона не захотела садиться, когда мы читали молитву. Деда это страшно разозлило.

Потом она дала маме какие-то бумажки и сказала, что папа согласился на анализ ДНК. Я поверить этому не мог! Мне хотелось рассмеяться, но тут как началось!

Дед хлопнул ладонью по столу, а мама просто взбесилась, и тетя Аврора согласилась с тетей Вайноной.

Мама заорала на тетю Вайнону и выбежала. Я думал, теперь все успокоятся, но тут дед совсем сдурел. Он так быстро вскочил, что его стакан упал на пол и разбился, и сказал: «Не смей, Вайнона. Хватит».

И тут тетя Аврора такая говорит, что он злобный старик и ему надо бы гордиться Вайноной за то, что она смогла увидеть свою ошибку и хочет ее исправить.

Тетя Вайнона попыталась объяснить, что тут без вариантов, что она должна поступить по правде, а он ушел в свой кабинет и хлопнул дверью. Я побежал за мамой, хотел с ней поговорить, но она только лежала, свернувшись, как улитка, и смотрела в стену, а когда я вернулся в большой дом, меня тетя Аврора выгнала. Она мне даже ни одного вопроса не позволила задать. А тетя Вайнона выглядела так, будто вот-вот заплачет. Полная неразбериха. И всем пофиг, что я чувствую.

Но мне все равно, что они думают или говорят. Я буду верить в папу, а если маму это раздражает, ей же хуже.

В день предвыборных дебатов Вайнона проснулась задолго до рассвета и больше уснуть не смогла. Она долго лежала в постели, глядя сквозь частый переплет стеклянных дверей на серое ноябрьское утро.

В восемь часов откинула одеяло и встала. Босиком спустившись на кухню, сварила кофе французской обжарки, налила себе большую кружку и поднялась наверх, прихватив заметки к дебатам.

Следующие четыре часа она читала и перечитывала свои заметки, лежа в постели. Она твердо заучила каждый факт – прогнозы по росту населения в Ойстер-Шорс, экологические проблемы, связанные с медленным вымиранием морской фауны в водах Худ-Канала, социально-экономические сложности из-за снижения рентабельности добычи лосося и лесозаготовок. Она хотела, чтобы ее соседи вышли с этих дебатов полностью уверенными в том, что она сможет управлять их сообществом. Чтобы все говорили: вот кто точно станет самым лучшим мэром. Это ее цель номер один. Цель номер два – и в самом деле стать лучшим мэром в памяти местного населения.

В два часа явилась Аврора с чемоданчиком визажиста и новым нарядом для кандидата. Виви-Энн, конечно же, не пришла.

Аврора энергично взялась за дело.

– Если бы не я, ты бы, как всегда, надела свой двубортный синий пиджак, глаза бы мои его не видели.

– Эй. Он дорогой.

– За такой ответ тебе пятерку не поставят. Смотри, какой я тебе костюм принесла, женственный, но строгий. И как насчет колье помоднее бабушкиных жемчугов?

Вайнона присела к зеркалу.

– Я в твоих руках.

– Отлично.

– А как там Виви?

Расчесав кудрявые волосы сестры, Аврора начала выпрямлять их щипцами, принесенными из дому.

– Молчит. Думаю, боится. А Ноа даже не сомневается, что папа вернется домой со дня на день. – Она наклонилась к Вайноне: – Ты же уверена в этом, да? Суд сравнит ДНК Далласа с образцом, и если они не совпадут, его отпустят, да?

Вайнона поежилась под тяжестью этого вопроса.

– Я знаю только, что просто не могу спать, с тех пор как обнаружила, что он, возможно, невиновен. Видела бы ты эту тюрьму… и Далласа. Он выглядит таким же побитым, как Виви-Энн.

– Да, –