потом – себя. Но он не хотел умирать на парковке. Такэшита хотел умереть у себя дома. Он уже возвращался домой, когда понял, что полицейские следят за ним. Он запаниковал и сделал несколько выстрелов. Так он и оказался в этой ситуации. Он сидел дома, пытался понять, что делать дальше, и позвонил Сайго, чтобы спросить совета.

Сайго спросил, почему он не позвонит Кинбаре и не попросит его о помощи.

Такэшита сказал, что существовал лишь один человек, который был еще более бессердечен, чем его аники Екояма – и это был Кинбара. Такэшита надеялся, что Сайго что-нибудь ему посоветует.

– Если ты не собираешься покончить с собой, то сдайся полиции. Скажи, что это была самооборона.

Такэшита поблагодарил Сайго и извинился за то, что ему приходится обрывать их телефонный разговор так быстро.

В ту ночь Сайго почти не спал. Через несколько часов после звонка Такэшиты ему позвонил сам Кинбара. Он хотел, чтобы Сайго уговорил Такэшиту сдаться.

Сайго отказался. Да, Такэшита был его младшим товарищем, но пытаться уговорить парня, который сидит на метамфетамине – нет уж, спасибо. Это было бы слишком большим одолжением.

Наступило долгое молчание. Кинбара попросил убить Такэшиту. Никто не узнает, ведь люди подумают, что это копы. Вся ситуация становилась неловкой. Он сказал, что купит Сайго снайперскую винтовку, если у него ее нет, и, возможно, даже заплатит за работу.

Сайго был ошеломлен. Он понимал, что должен разозлиться, но вместо этого ему стало смешно. Он рассмеялся. Ничто не заставило бы его прибираться за этими двумя.

Кинбара огрызнулся, ведь это было и проблемой Сайго. Как и говорил Иноуэ: «это станет проблемой для всех». Шум, который поднимется после этого, уничтожит бизнес якудза, и они все окажутся по уши в дерьме.

Сайго не принял предложения, но согласился подумать об этом на следующий день. На месте происшествия был местный детектив и весь отдел по борьбе с организованной преступностью. Возможно, появившись в центре событий, он сможет успокоить местных копов.

Утром, когда Сайго приехал, наблюдение все еще продолжалось. Он предупредил о своем визите заранее, поэтому детектив был рад его поприветствовать.

У здания стояли три полицейских фургона и несколько патрульных машин. На крыше засел спецназ. Вся территория была огорожена обычной желтой лентой с надписью «не входить», за ней толпились репортеры и фотографы с телеобъективами в надежде сделать несколько снимков.

Это стало противостоянием между вооруженными якудза и всей местной полицией, прямо сцена из американского фильма. «Собачий полдень[34]: Япония».

Сайго предложили взять микрофон. Он вежливо отказался, но ему позволили приблизиться к внутреннему кругу, где постоянно меняющиеся ораторы пытались уговорить Такэшиту бросить оружие и сдаться.

Его родители брали мегафон и говорили по очереди. Они убеждали его остановиться, пока еще кто-нибудь не пострадал. Мать велела ему не делать глупостей. Его отец сказал ему, чтобы он перестал позорить семью и просто сдался.

Видимой реакции не последовало.

В момент вдохновения или безумия полицейский передал мегафон Кинбаре, который схватил его своими толстыми руками, принялся трясти им и орать на своего бывшего солдата. Он тряс мегафон так сильно, что слов было не разобрать, поэтому кто-то дал ему проводной микрофон, подключенный к большим динамикам. Казалось, что было задействовано всевозможное оборудование.

Кинбара всегда был самолюбив. Он был ярким парнем, и здесь у него определенно была аудитория. Он играл роль разъяренного оябуна якудза до конца. Это было удивительное, шокирующее и мрачно-комическое представление. Если бы Сайго не видел лиц родителей Такэшиты, он бы рассмеялся.

Кинбара делал все правильно.

– Эй ты! Ты меня слышишь? Умри, черт возьми, просто умри! Ты якудза, верно? Так умри. Ты настоящая заноза в заднице. Ты всем мешаешь. Выйди с оружием наперевес и получи пулю прямо себе в…

Из-за этих слов полицейские на несколько секунд отобрали у него микрофон, и послышался приглушенный шепот, пока те объясняли, что именно он должен сказать. Очевидно, предположил Сайго, они не хотели участвовать в «самоубийстве» и не хотели, чтобы Такэшита вышел с оружием наперевес. Кинбара взял микрофон и откашлялся.

– Такэшита! Забудь, что я только что сказал. Выйти под пули может только трус. Убей себя, как мужчина. Просто умри, ты, тупой ублюдок. У тебя есть пистолет? Застрелись из него. Если этого не сделаешь ты, то это сделаем мы.

Копы кивнули, но без явного энтузиазма. Кинбара продолжил.

– Такэшита! Если у тебя не осталось патронов, просто скажи мне. Мы тебе их кинем! Я могу достать тебе пули!

Сайго старался не рассмеяться. Кинбара практически приглашал копов обыскать его квартиру на предмет незаконных боеприпасов. Само хранение пуль может привести к тюремному заключению сроком до пяти лет. Кинбара был идиотом, но копы, похоже, не обращали на это внимания. В стороне он слышал, как двое копов рассуждают о том, нормально ли дать преступнику пули. Они решили, что это не очень законно. Но если кто-нибудь из Кекуто-кай бросит их на балкон, то это, вероятно, будет приемлемым.

Кинбара продолжал настаивать на ответе. Есть у Такэшиты патроны или нет? Если у него нет патронов, он должен сообщить им об этом. Он должен идти на контакт.

Кинбара взывал к его чувству приличия. Он сказал Такэшите, что понимает, к чему тот клонит. Екояма наверняка сам напросился. Но стрелять в копа – плохо. Это было всеобщей проблемой, и никто не мог вернуться домой. Со стороны собравшихся полицейских, некоторые из которых были там, послышался ропот согласия. Они находились там уже больше двадцати четырех часов.

– Ты должен умереть, – сказал Кинбара.

Это бы все решило.

Когда Сайго ушел, очередной полицейский изо всех сил пытался убедить Такэшиту спуститься. Он даже не был уверен в том, что Такэшита его слушает.

В конце концов полиция провела обыск, применив слезоточивый газ. Если верить сплетням, Такэшита застрелился сразу же, как они вошли. Однако некоторые настаивали на том, что спецназ застрелил его еще до этого. В конце концов, не так уж важно, кто в него стрелял – он остался жив. Пуля вышибла ему глаза, но не мозги. Он был слеп, но жив. Ему дали пожизненный срок. Трудно представить, как могла бы сложиться судьба слепого бывшего якудза в обычном мире.

Иноуэ, как всегда, оказался прав. К концу месяца полиция расправилась с Сайго-гуми. К делу подключилась не только токийская полиция, но и полиция префектуры Канагава. Каждая подставная компания, каждый офис группировки, и даже каждый партнерский офис подверглись обыску. Полиция настаивала на том, чтобы все местные предприятия перестали платить деньги