букет. Наполнил водой из кулера и вставил цветы. Получилось довольно симпатично.

— Командор не отчитывается передо мной, — сказал он после затянувшейся паузы. — Думаю, он скажет всё вам лично.

— Лично? Командор хочет встретиться?

Почему-то от этой мысли моя кожа покрылась мурашками.

— По крайней мере, интересовался вашим самочувствием, лирра.

Последние слова Нурран произнес изменившимся тоном. Казалось, его не слишком обрадовал интерес начальства к его пациентке.

— Вас что-то тревожит? — я не могла пропустить это мимо ушей.

Врач поморщился, но потом все же признался:

— Мне бы не хотелось вас потерять. Вы… — он на секунду задумался, — вы бесценный экземпляр для науки.

— И все? — мне стало смешно.

— Ну… — на щеках лейра выступили фиолетовые пятна. — И очень милая девушка.

А он, оказывается, умеет смущаться!

Внезапно я поняла, что передо мной стоит молодой и довольно симпатичный мужчина. И что он смотрит на меня с интересом, который никак не связан с наукой. Его комплимент был неловок, но очень приятен.

— Предлагаю перейти на «ты», — я улыбнулась.

Реакция Нуррана меня удивила. Его зрачки расширились, а на лице возникло недоумение, переходящее едва ли не в испуг.

— Это честь для меня, лирра, но я вынужден отказаться…

— Почему?

Он выглядел так, будто я предложила ему ограбить нацбанк.

— Вы помолвлены!

— Это имеет значение?

— Это имеет огромное значение!

— Объясните, — я нахмурилась.

Не нравились мне все эти шпионские игры. Чего еще я не знаю?

Лицо Нуррана стало совсем фиолетовым.

— Простите, ваша амнезия порой ставит меня в тупик, — он потер лоб, выдавая крайнюю степень смущения. — Мне неловко говорить вам об этом, но по традиции… если женщина предлагает мужчине перейти на «ты»… она предлагает ему стать… любовниками…

Закончил он почти шепотом.

А вот у меня по мере того, как он говорил, глаза раскрывались все шире и шире.

Когда Нурран замолчал, я почувствовала, как щеки заливает дурацкий румянец.

Интересно, на мне он выглядит так же нелепо, как на враче? «Дорогая, ты так мило синеешь!» — мысленно передразнила саму себя.

— Ой… — виновато улыбнулась Нуррану, — неловко вышло. Я не хотела смущать вас, поверьте. И ничего такого не имела в виду.

Он облегченно выдохнул.

Похоже, мысль стать моим любовником его больше пугала, чем вдохновляла. А это уже обидно. Не то чтобы я хотела перевести наши отношения на новый уровень, нет. Он, конечно, симпатичный, хоть и мутант, тьфу ты, модификат. Но чем я-то ему в любовницы не гожусь?

— Рад это слышать, лирра. — В голосе мужчины появился привычный официоз. — Мне бы не хотелось вас потерять.

Он вернулся к просмотру данных.

— Как редкостный экземпляр? — хмыкнула я, скрывая внезапно накатившую обиду.

— И как хорошего собеседника тоже. Так чтó, вы принимаете мое предложение?

Теперь пришла моя очередь удивляться.

— Какое?

Нурран даже не смотрел на меня. Все его внимание было поглощено лентой томографа.

— Ужин. Я пригласил вас в ресторан.

Черт, совсем вылетело из головы.

— Ах, да… Согласна. Угощение за ваш счет.

Врач на секунду поднял глаза.

Я состроила невинную рожицу, делая вид, что последняя фраза — шутка. Ну а кто знает, вдруг здесь принято гендерное равноправие, и женщины платят сами за себя? А я из такого дремучего прошлого, где мужчины открывают перед дамами двери, оплачивают ресторан и провожают домой.

— Если ваш жених будет не против…

— Забудьте о нем, — ответила резче, чем следовало. Напоминание о Маркусе всколыхнуло внутри какую-то муть. — Я собираюсь разорвать помолвку.

— Это серьезное решение, лирра. Не стоит спешить.

— Да, брак очень серьезное решение, лейр. А я к нему не готова.

Я постаралась голосом поставить точку в этом вопросе. И чтобы смягчить свою грубость, добавила:

— Но у меня есть одно условие.

— Все, что в моих силах.

— Ох, не давайте необдуманных обещаний, лейр, — я игриво погрозила пальчиком. — Обещайте, что не будете кормить меня в ресторане такой же бякой, как здесь. Я хочу нормальной еды.

Нурран захлопнул планшет и опустил в карман комбинезона. Потом улыбнулся:

— Ну, вот послезавтра и проверим, готов ли ваш организм к нормальной еде или нет.

С этими словами он покинул мед-бокс, оставив меня предаваться раздумьям в компании дроида.

***

До самого вечера я штудировала горауканский этикет, не желая снова попадать в двусмысленные ситуации. Заодно выяснила много чего интересного. Например, все модификаты были приверженцами гендерного равноправия. Они сходились и расходились без лишних сложностей, если их связь оказывалась бездетной. Но было одно важное «но».

Если мужчина хотел показать женщине, что она ему интересна, его обращение с ней кардинально менялось. Все, что в моем мире считалось обыденной вещью в среде воспитанных людей, здесь выражало особое отношение. Заинтересованный горауканец начинал оказывать всяческие знаки внимания: ухаживать, оберегать, делать подарки, расплачиваться за даму. И если женщина это принимала, значит, она готова была перейти с ним на «ты».

Нурран не преувеличивал. Предложение сменить официальный тон на более близкий означало и сменить отношения.

Из всего этого я сделала три вывода: ни с кем не говорить на «ты», ни от кого не принимать подарки и всегда самой платить за себя.

К вечеру моя голова распухла от количества информации. Едва проглотив мерзкий ужин, я вырубилась. А среди ночи проснулась со стойким ощущением, что рядом со мной кто-то есть.

***

Мне снилось, что я это я, а не Тьяна. Стою на краю утеса в каком-то тоненьком платьишке, которого у меня отродясь не бывало. Сверху нависло грозовое небо, сверкают молнии, гремит гром. А под ногами бушует и бьется о скалы ревущее море.

И вот я стою, обхватив себя руками. Трясусь от холода, а мне на голову льет ледяной дождь. Бьет по голове, по плечам, по спине. Я вся промокла до нитки и, кажется, даже плáчу.

Но вдруг кто-то набрасывает мне на плечи что-то теплое и сухое. И я чувствую, как меня берут за руку. Чьи-то горячие пальцы смыкаются на моем запястье, я делаю шаг назад и попадаю в крепкие объятия.

Мужчина — это несомненно мужчина — прижимает меня спиной к себе. Я чувствую его твердое тело, его тепло и силу, но не вижу лица. Он прижимает меня к себе, что-то ласково шепчет. А потом целует прямо за ухом, туда, где кожа очень чувствительная…

И в этот момент я проснулась.

Вывалилась из сна так резко, будто меня и в самом деле окатили холодной водой.

Задыхающаяся, вне себя от волнения, села в постели. Сердце билось, как сумасшедшее, а тело помнило ощущение близости. Я все еще чувствовала прикосновение