руки за спину. И только потом мотнул головой в мою сторону:

— Проходите.

«Легче, чем я думала», — фыркнула незнакомка у меня в голове.

А вот мне совершенно не понравилось выражение ее лица. Едва охранник остался позади, оно утратило шаловливую веселость и стало сосредоточенным. Брови сошлись на переносице, губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах сверкнула решимость.

Она что, идет меня убивать?!

Это была единственная мысль, что осталась в моей голове. Но черта с два я помру второй раз! Не на ту напоролись, господа террористы. Я вам не изнеженная лирра, и вполне могу за себя постоять!

Конечно, никаких приемов каратэ я не знала. Но был на моем веку один ухажер, как трезвый — мужик-мужиком, как напьется — дурак-дураком. Любил руки распускать, так что я за три года жизни с ним освоила принципы самозащиты подручными средствами.

Вот и сейчас, действуя на автомате, схватила с тумбочки колбу с подувядшим букетом. Засвечу этой Лиле в лоб, а потом разговаривать будем. С охранником.

Кстати… А куда он там сообщить должен, что меня переводят?..

Люк тихо отъехал, пропуская гостью, и так же тихо закрылся. Та шагнула через порог без улыбки.

Я сильнее стиснула колбу, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Лирра, — короткий кивок, — лейр Нурран просил передать…

— Не подходи! — выдохнула я чужим голосом.

От волнения пересохло в горле.

Девушка удивленно глянула на меня.

— Простите?

— Стой там, где стоишь! Открывай пакет. Медленно!

— Но, лирра… Это ваши вещи.

— Открывай!

Не знаю, что на меня нашло, но здесь было что-то не так. Слишком уж эта Лила радовалась, что так легко попала ко мне.

Удивление на ее лице сменилось растерянностью. Что-то сообразив, она глянула в сторону интеркома, и в ее глазах вспыхнуло понимание. На смену ему пришла отчаянная решимость камикадзе.

— Открывай! — прошипела я, уже уверенная в своих подозрениях. — Ну!

И тут уголок ее губ дрогнул в полуулыбке.

Мое тело среагировало без участия мозга. Просто швырнуло в горауканку стеклянный снаряд, а само рухнуло наземь, сгруппировалось, перекатилось за койку. И как раз вовремя.

То место, где я только что стояла, прошил синий луч. Пол задымился.

А я застыла, лежа мордой в пол, с громко бьющимся сердцем.

Лезть под койку? Господитыбожемой! У нее пушка! А я тут цветочками отбиваюсь!

Второй луч рассек кровать и тумбочку напополам.

Я завизжала.

Кто бы знал, как сильно в этот момент мне захотелось жить! Пусть даже с Маркусом! Да хоть с чертом лысым! Только жить! Я каждой клеточкой тела ощутила это желание.

И в этот момент Лила сама рухнула на пол. На ее спине дымилось пятно оплавленной плоти. А ко мне через выбитый люк уже кто-то спешил.

— Лирра, с вами все в порядке?

Меня трясло. Зуб на зуб не попадал.

Кто-то набросил мне на плечи одеяло, а я все смотрела на мертвую Лилу и не могла поверить тому, что вижу. Только что на моих глазах убили женщину, человека! Хорошо, модификата. А секунду назад она собирался убить меня!

Боженька, ну за что мне все это? Где я так согрешила?

— Лирра, вы меня слышите?

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Вокруг толпились краснокожие военные и горауканцы. Нурран с виноватым видом, охранник, подзабытый следователь Левицкий, и еще кто-то, кого я не знала.

— Посмотрите на меня.

В полной прострации перевела взгляд на того, кто со мной говорил.

Командор.

Сагира сидел на корточках, выжидающе глядя мне в лицо. Вблизи его глаза оказались потрясающего серебристо-стального цвета. Не банально серые, а с крошечными мерцающими искорками…

Наши взгляды столкнулись.

— Лирра… — голос мужчины упал на полтона.

Завораживающий, тягучий… В такой голос хочется окунуться…

Он коснулся моей руки, и я вздрогнула. Меня будто прошил разряд тока.

Командор отшатнулся. На его лице появилось потрясенное выражение.

Резко поднявшись, он глянул на свои пальцы, потом на меня.

— Я… со мной все в порядке… — я заставила себя это сказать.

Но Сагира уже не слушал.

— Левицкий! — прогремел приказ, заставивший следователя оглянуться. — Лирру доставить в выделенную каюту. Усилить охрану. Никого не впускать. Досматривать все, включая трусы. Отвечаешь собственной головой.

С этими словами командор развернулся и вышел.

Я осталась сидеть на полу, цепляясь за одеяло, в которое он меня завернул…

Глава 10

— Простите, лирра, я не хотел, чтобы так получилось.

Нурран стоял возле меня, виновато опустив взгляд, в его руках поблескивал автоматический шприц с седативным. Я попросила вколоть, потому что мне надоело трястись. Меня уже полчаса била дрожь, и я не могла думать ни о чем другом, кроме моей несостоявшейся убийцы.

Под охраной, больше смахивающей на конвой, меня доставили в выделенную каюту. И сейчас за дверями стоял целый взвод, но меня это нисколько не успокаивало.

Хотя каюта, надо признаться, даже на беглый взгляд просто роскошна.

— Тьяна, — машинально ответила и протянула руку.

Нурран аккуратно приподнял широкий рукав и приложил шприц к моему плечу.

Я поморщилась, почувствовав легкий укол.

— Что?

— Можете звать меня Тьяна. Это же допускается между друзьями?

— Да, но…

— Я бы хотела считать вас своим другом.

— Хорошо, — он с видимым облегчением улыбнулся. — Тогда я для вас просто Гейл.

— Приятно познакомиться, Гейл, — я устало вздохнула. — Так что это было? Уже выяснили?

— Меня допросили, как и охранника. Сейчас опрашивают работников хранилища. Но вы же понимаете, следственная группа все держит в тайне. Если вам кто-то и может что-то сказать, то только…

Его прервал звук отъезжающего люка, и в каюту вошел Дэмиан Левицкий. Бросил на нас с Гейлом хмурый взгляд. Я заметила в его руках черный планшет.

— А вот и он, — пробормотал Нурран, оборачиваясь.

— Оставьте нас, доктор, — отчеканил следователь, не сводя с меня пронзительного взгляда.

Его зеленые глаза переливались прямо как драгоценные камни. Изумруды или бериллы. Удивительная способность. Я даже немного подвисла, любуясь этой красотой. Пока меня не вывел из ступора голос врача:

— Извините, но я не могу оставить лирру Дизраелли одну. — Нурран развел руками.

На щеке Дэмиана дрогнула жила.

— У меня предписание следственного комитета, — процедил он.

— А у меня личное распоряжение командора Сагиры.

Левицкий наконец-то оторвал взгляд от меня и перевел на врача. Они застыли, прожигая друг друга едва ли не враждебными взглядами. Мне показалось, еще чуть-чуть — и искры посыплются.

Нужно было срочно вмешаться.

— Э-э-э… извините, что вмешиваюсь, но пострадавшая здесь я. И речь, как я понимаю, идет о моей безопасности?

Оба повернулись ко мне. Причем лицо Левицкого отражало крайнюю степень удивления.

— Да,