же. А вы, если вам дороги дети, увезите их как можно дальше от Сонг, найдите место, где хотя бы не идут бои. И не забудьте про сому. Лучше всего вводить ее в кровь, в крайнем случае пусть пьет. Потом подумаем, что еще можно сделать.

Он щелкнул пальцами, почти как обычный творец, только вместо телепорта открылся разлом, в котором векш и скрылся. Все-таки он был странным, даже для внука легендарного Ямы, что ныне навязывал свои договоры творцам. Хотя, может, тот при жизни таким же был? Или еще хуже? Кто знает…

Лин покрепче перехватил коробку, сожалея, что так и не спросил Агни, какое ему дело до близнецов. Побоялся услышать в ответ: «Самое непосредственное!» Нет, лучше уж остаться в неведении, чем потом успокаивать подозрения, будто векш имел в виду тягу Искры Огня к душе Калки или еще какую метафизику. Лучше без объяснений в таком случае, а вот за сому — спасибо. Ее он проверит завтра.

Если вам кажется, что вы ненавидите свою работу, возьмите туда детей, и на следующий день она покажется куда терпимей. Если перед экспериментом с детьми вы еще и не выспитесь, эффект окажется намного сильнее!

Конечно, Лин вовсе не ненавидел работу в лазарете, скорее его раздражали многоуважаемые члены Конклава Огня, уже столько времени требующие от него либо невозможного, либо энергозатратного. Отстали незадолго перед проведением ритуала призыва богини Сарасвати, и он успел понадеяться, что отстали навсегда, но нет. Именно сегодня, когда Лин притащил с собой близнецов, дабы испробовать сому и дать отдохнуть Сонг, которая после стольких дней наконец-то уснула, у его кабинета собралась толпа многоуважаемых стариков из влиятельных кланов. Они все как один встали, будто по команде, когда заметили его с детьми, даже заговорили одновременно, отчего лингво-сферу закоротило, и прочие слова, кроме обращения, превратились в неудобоваримую тарабарщину.

— Вэй сяньшэн!

— Так обычно обращаются к моему дяде — Верховному Творцу. Он принимает в своем дворце.

— Да при чем тут ваш дядя? — сфера наконец совладала с множеством языков и наречий и зазвучала возмущенным многоголосьем.

— Верховный — не целитель! Нам нужны вы!

— А вы мне — нет, — вздохнул Лин и запоздало сообразил, что произнес это вслух.

— Да как вы смеете!

— Никакого уважения к членам Конклава Огня!

— Мы будем жаловаться Верховному Творцу!

Их возмущение вновь слилось в единый вопль, из которого кусочками выпадали обрывки фраз: «эти кошмары», «прекратить», «подумаешь — Хранитель» и многие другие, должные призвать зарвавшегося целителя к порядку. Но Лин подавил новый вздох, открыл дверь в свой кабинет и толкнул в него близнецов. Кун прошел внутрь сразу, а Мин остался стоять на месте. Его рука уцепилась за ладонь отца и потянула, привлекая внимание. И когда Лин обернулся, мальчик доверительно прошептал:

— Не переживай, папа. Все они скоро умрут — их поглотит тьма.

Дядя Вейж пришел под вечер, когда все тесты были завершены, шприц с иголкой, пусть ни разу до того не использованные, прокипячены, заветный укол поставлен. Конечно, больше всего времени ушло на уговоры Мина, а потом еще столько же, чтобы его успокоить. Оставалось проследить, случатся ли у мальчика припадки или носовые кровотечения, и как только это произойдет, поставить вторую дозу. Соме Лин доверял, потому что в воспоминаниях Пуниты Блаженной о ней говорилось. Лекарство, выданное самим Ямой, принимал старший сын Пуниты, у которого случались такие же приступы, как у Мина. А еще Лин доверял Агни, хоть и не до конца понимал, почему векш ему помогает.

Верховному Творцу Лин тоже верил, но порадовался, что успел спрятать сому к его приходу, тем более Вейж вошел без стука, причем не через дверь, а сквозь нее. Незадолго до ритуала призыва Сарасвати бог Огня наделил Верховного большей силой и полномочиями, что дядя не без удовольствия демонстрировал по поводу и без.

«Мог бы и постучать» — раздраженно отметил Лин, но полагающийся поклон отвесил и заставил мальчишек сделать то же самое.

— Оставим церемонии дуракам из Конклава, — добродушно замахал на них Вейж, давая понять, что пришел не ругать за утреннее своеволие, а совсем по другой причине. — Пора бы им понять, что Хранитель Ключа находится куда выше в иерархии, нежели они. Видите ли, им снятся кошмары, а клановые целители с ними не справляются! А вот нечего было смешивать кровь с простолюдинами, и силенок хватило бы!

То ли он забыл, то ли намеренно опустил тот момент, что Лин и сам сын простолюдинки, из-за связи с которой его отца и изгнали в Гуанчжоу. Гуанчжоу, который по прихоти похожих на Конклав Огня старых белокожих толстосумов превратился в огромный притон… Он не сдержал чувств, и злость явственно проступила на лице, заскрипела зубами, сжалась в кулаки. Дядя Вейж подошел ближе и положил руку ему на плечо.

— Ну-ну, мальчик мой. Наберись терпения, тем более осталось совсем немного, и мы поставим их всех на место: и Конклав Огня вместе с их кланами, и обычных людей. Я виделся сегодня с Сонг, и она сообщила, что почти подчинила себе богиню. Но пока мы ждем этот прекрасный миг, я хочу сделать еще кое-что, и мне понадобится твоя помощь.

— Помощь? В чем?

— Конклав ведет себя крайне подозрительно. Это помимо постоянного нахальства, — Вейж махнул рукой, мол, достали в край. — Начали подбивать клинья к Фенгу, конечно же, через жену. Мало им собственных званий и привилегий, хотят еще ручного Верховного Творца на трон Шамбалы усадить. Фенг, естественно, их игры не принял, но пока все не прояснится, столицу Земли лучше бы обезопасить, привязав потоки к кому-нибудь достойному и верному… Не дошло?

Лин нахмурился:

— Вы хотите передать Шамбалу мне? Но ведь этот самый Конклав Огня меня ни в грош не ставит!

— Именно! — радостно подтвердил дядя и снова похлопал Лина по плечу. — Так и есть, мальчик мой! Они-то, идиоты, думают, что я тебя распекать сюда пришел. И когда ты ночью придешь для ритуала привязки, никто не смекнет, решат, будто я продолжаю свирепствовать и усмирять. И когда попробуют устроить-таки переворот, никто не подумает брать тебя или Сонг в заложники, и уж тем более нападать! И Шамбала останется в сохранности!

Звучало настолько бредово, что Лин собрался отказаться, но вспомнил обозленных стариков перед кабинетом утром и кивнул.

— Отлично, мой мальчик! Просто превосходно! Уводи детей домой и потом сразу в