черное пятно на одеяле, и пришло спокойствие. Вскоре показался и дом, и ничего зловещего Лин в нем не увидел.

Близнецы играли под присмотром нянюшек во внутреннем дворике, укрытые от чужого взора бытовой магией, простенькой, но надежной, особенно потому, что ею удалось спрятать от сторонних взглядов даже Мина. Сам мальчик выглядел здоровым и счастливым, видимо, из-за недавнего выигрыша, отчего Кун, наоборот, дулся, а в глазах уже горел азарт и надежда на новую партию. Они не обратили на отца внимания, и он тоже не стал задерживать, кивнув на прощание нянькам, и шагнул в тишину коридора.

Сонг снова сидела у окна, только теперь уже их супружеской спальни. Черные волосы больше не собранные в классическую прическу волнами шелка спускались на плечи и прятали лицо. Она их остригла, пока Лина не было. Не посоветовалась… Знала, что он будет против, и решила своевольничать? Или просто последствия бессонницы, из-за которой часто путаются мысли и помыслы? Судя по взгляду, устремленному куда-то за пределы этого мира, все-таки второе.

— Все хорошо? — пойдя спросил он, но руку, как обычно, не стал опускать ей на плечо — тот, кто стоял за его новой силой не позволил, хотя сам довольно шустро скрылся в тень, ставший незаметным для любого наблюдателя.

— Лин! — на губах жены солнечным зайчиком по воде заиграла улыбка. — Где ты так долго пропадал?

— Дядя Вейж загрузил меня работой и своими светлыми планами на будущее творцов, — уклончиво ответил он, почему-то решив скрыть реальное положение вещей.

— О, жду не дождусь.

Она стала смелее в высказываниях и странно тянула слова, словно была пьяна или отравлена. Лин развернул ее к себе резче, чем собирался, но вместо испуга увидел в глазах жены ленивую заинтересованность.

— Ты хорошо спишь? — спросил совсем не то, что собирался.

— Да, — ее улыбка стала ярче. — А что не так, Лин? Почему ты такой встревоженный?

Сонг легко поднялась и, обвив его шею руками, приникла к губам, но на поцелуй это не было похоже — скорее на воровство. Сонг или тварь внутри нее воровали у Лина жизнь, и кто знает, чем бы это закончилось, не вмешайся стоящий за новообретенной силой. Но даже так, когда Сонг отстранилась сама, недовольно нахмурив изящные брови, похожие на крылья птицы, Лин не сразу пришел в себя, и владелец новой силы перехватил управление.

— Получается, одних браслетов мало, — услышал он свой голос и увидел собранную на пальцах ледяную синеву. — Не волнуйся, больно не будет.

Жена поздно дернулась в сторону. Незнакомая руна увеличилась в объеме и с ног до головы укутала Сонг силовыми линиями, впитываясь в одежду и кожу, проникая в самую суть. Вскоре послышался короткий вскрик, и тело Сонг, бьющееся в конвульсиях, медленно осело на пол. Лин не кинулся к ней, оставшись сторонним наблюдателем до тех пор, пока даритель силы не отпустил его волю, оставшись в голове шепотом на прощание:

«Это опаснее, чем он обещал. Придется тебя оставить, чтобы укрепить границы города».

И даже тогда он не сразу кинулся к жене, пытаясь принять случившееся.

Река…

Река приходила посмотреть на другую реку…

И сочла ту небезопасной.

— Во что мы ввязались? — вопрос прозвучал в пустоту, и вот тогда пришло осознание, что Сонг плохо, и Лин бросился к ней, коря себя за медлительность.

Четыре дня и четыре ночи он ухаживал за больной супругой, исцеляя ее тело, но не смея прикоснуться к душе. Река так и не вернулась, и Лин боялся разбудить своими неосторожными действиями богиню Сарасвати, отдав предпочтение бездействию. И корил себя, хоть и залечил многочисленные порезы на руках и бедрах, стараясь не задумываться о том, кто из них двоих калечил тело — Сонг или Сарасвати. Лин сделал все, что мог, но лучше себя от этого не почувствовал, и жена, кажется, тоже. Она много спала, а когда просыпалась, начинала с извинений и все корила себя, что не смогла приструнить богиню, когда та на него напала.

Наверное, с этим еще можно было бы примириться, но все эти дни к их дому приходил Джиро Абэ и искал взглядом несуществующие цветы, должные обозначить конец мира. Лин пытался его игнорировать, тем более тот просто стоял и ничего не делал, даже не пытался заговорить с детьми, что играли во дворе под присмотром нянюшек. Но на третий день он все равно не выдержал и после очередных извинений Сонг наложил на нее исцеляющий сон и вышел к Джиро.

— Я тебя убью, если ты немедленно не уберешься отсюда!

— Ты должен с этим что-нибудь сделать, — в голосе Абэ слышались умоляющие нотки, но выглядел он очень уставшим, потому тон не обязательно относился к просьбе.

— С чем сделать? С несуществующими цветами? С демонами у тебя в голове, уверяющими, что ты можешь видеть будущее? Есть такая болезнь, ее еще до войны описал Эйген Блейлер. Называется «шизофрения». Вот у тебя она! Магия психику исцелить не может, поэтому убирайся, пока я не исполнил свои угрозы!

Джиро снова не услышал, продолжая талдычить свое:

— Они вырастут! Цветы вырастут! Знаю, ты мне веришь моим пророчествам, но они всегда правдивы! Всегда сбываются! И ты должен!..

— Ничего я тебе не должен, — Лин шагнул ближе, сожалея, что целитель и не может использовать «Изгнание».

Лину хотелось его ударить, очень хотелось, и в то же время он пытался держать себя в руках, потому что надо было возвращаться к Сонг и врать, будто просто выходил подышать воздухом, что все в порядке. Ей и так плохо, а если он ударит Джиро! Того самого Джиро, к которому она побежала за помощью, когда поняла, что созданный Лином ритуал стал ослабевать, и Мину грозит большая опасность. Не к Лину, хотя он в прошлый раз совершил невозможное и старался быть для нее самой надежнейшей из опор. К Джиро Абэ, притворяющемуся пророком, и надо заметить, некоторые его предсказания и впрямь сбывались, потому что в сумме их собиралось превеликое множество.

— Уходи! Убирайся с глаз моих долой, чтобы больше я тебя не видел!

Но Джиро, не владеющий никакой магией и оттого избегающий любых конфликтов похлеще самого Лина, вдруг метнулся вперед и вцепился в его ханьфу.

— Да не будь же ты таким дураком! — заорал он. — Кроме тебя, некому ее спасти! Ты же ее муж! Муж и Хранитель!

Лин