— Знаешь, мне нравится именно это дерево. Оно похоже на тебя: упрямое и сильное, а главное — такое живое!

На секунду он перестал сопеть. Я щекотнула его в бок. Услышала тихий смешок, а потом мальчишка неожиданно расхохотался. Смех его был громким, искренним — совсем не чудовищным. Я тоже засмеялась вместе с ним, и мы вдвоём повалились на ковёр, в ворох смятых листов.

Когда Эд, наконец, уткнулся мне в плечо, усталый, но довольный, я подняла взгляд… и вздрогнула.

У двери, в полумраке, стоял Ванторн. Он не произнёс ни слова, лишь наблюдал за мной пристально, тяжёлым взглядом, от которого я вся сжалась. Солнечный отсвет из окна упал на его лицо, выхватив холодные черты, и я не могла понять — осуждает он меня, или сам поражён тем, что его сын способен смеяться.

Но вдруг я увидела на его губах… улыбку.

Сердце отчаянно забилось.

***

С самого утра дождь барабанил по высоким окнам, и в кабинете Ванторна царил полумрак. Я сидела за массивным дубовым столом, заваленным папками, старинными фолиантами и пухлыми книгами. Серое платье за ночь немного отсырело, и теперь казалось тяжёлым, и я то и дело раздражённо одёргивала рукава, чтобы не мешали листать страницы.

Я вытягивала папку за папкой, открывала их, вдыхала запах старого пергамента и чернил, и каждый раз — ничего не находила. Никаких сведений о моём роде, никаких зацепок, не единого имени, кроме того, что обнаружила, попав в большой кабинет впервые.

С каждым разворотом книг пустота будто ширилась, и я уже чувствовала, как пальцы ноют от бесконечного перелистывания. Похоже, и правда осталась только я… А это значило одно: для хозяина и его сына на этом свете не существовало спасения.

— Должно же быть хоть что-то… — прошептала я, в пятый раз уткнувшись носом в раскрытую летопись.

И вдруг мой взгляд зацепился за тонкую стопку документов, застрявшую между папок. Они были аккуратнее, свежее, чем остальные. Я потянула их к себе, пролистала и замерла.

Нет, к сожалению, там не было ничего о моём роде.

Но я нашла квитанции. О закупке редких кристаллов и металлов. Имя покупателя — Рейнар Ванторн.

А ведь и правда!

Мелькнула мысль, резкая, как вспышка молнии: если он покупал их здесь, в городе, значит, и другие могли. В ратуше должны храниться записи. Надо проверить, кто ещё приобретал такие вещи! Быть может, тогда дело о чародейках сдвинется с мёртвой точки.

Я вскочила так резко, что кресло скрипнуло и ударилось о стену. Документы прижала к груди и бегом кинулась к двери.

Коридоры замка казались бесконечными в свете дрожащих отсветов факелов. На стенах одна за другой мелькали картины, а из углов надтреснутые статуи удивлённо взирали на спешащую ведьму. Платье то и дело цеплялось за сапожки, и где-то на повороте я неловко оступилась. Острая боль пронзила щиколотку.

— Ай! — я едва не рухнула, схватившись за стену. Камень был холодным и влажным, но без опоры стоять оказалось сложно. Я стиснула зубы и захромала дальше, почти волоча ногу, но не останавливаясь. Мысль жгла сильнее боли.

Наконец, я добралась до тяжёлых дверей покоев Ванторна. Ни секунды не раздумывая, толкнула их и ворвалась внутрь.

— Нужно немедленно сходить в ратушу! — выкрикнула я, едва переводя дыхание. — Запросить списки! Узнать, кто ещё, кроме вас, в последнее время покупал редкие металлы и кристаллы!

Забывшись, оперлась на больную ногу и, вскрикнув, упала.

Глава 24

Острая боль пронзила щиколотку, вырвав из меня сдавленный вскрик. Мир качнулся, рассыпался на тысячи стеклянных осколков, и я рухнула на холодный каменный пол. Документы, которые я так крепко прижимала к груди, взметнулись в воздух и, словно раненые птицы, опустились на тёмный ковёр.

Не успела я моргнуть, как надо мной нависла тень Ванторна. Я подняла голову, готовая к ледяному упрёку. Но хозяин молчал. Его лицо оставалось непроницаемой маской, лишь желваки на скулах едва заметно подрагивали.

Прежде чем я успела осознать происходящее, сильные руки подхватили меня под спину и колени. Воздух вырвался из лёгких сдавленным писком. Я врезалась в его твёрдую грудь, уткнувшись лицом в грубую ткань камзола. В нос ударил знакомый, сводящий с ума запах — кожа, озон и что-то неуловимо древесное.

Мир сузился до этого мгновения, до гулкого стука его сердца, который эхом отдавался в моей груди. Голова закружилась — то ли от боли, то ли от его внезапной, пугающей близости. Ведьма