вопрос о выборе либеральной политики или нелиберальной политики в России на самом деле не стоит. Она обязательно будет либеральная. Другое дело, через какой период времени и сколько мы будем вынуждены заплатить за период отсутствия этой политики. <…>

– Есть мнение, что именно Вы изменили ход, плавное течение российской истории. Кто-то Вас считает героем, кто-то – Геростратом. Вторых, надо признать, гораздо больше. Как Вы думаете, наступит ли в России время, когда будет больше первых, которые Вам скажут спасибо? Вы втайне ждете этого времени?

Егор Гайдар: Исторически – да, я убежден, что это время наступит.

Сравнительно недавно я прочитал книжку Яцека Куроня «Семилетка, или Кто украл Польшу». Проведение реформ в Польше сопровождалось большей политической поддержкой, преемственностью курса. Там много сделано из того, что мы с самого начала прокламировали, хотели, за что боролись и т. д. У реформаторов Польши было больше времени на проведение реформ. В результате польская экономика растет, последние пять лет являясь одной из самых быстрорастущих в Европе.

И при этом уровень ненависти по отношению к тем, кто начинал реформы, практически тот же самый, что и у нас (Яцек Куронь специально исследовал этот феномен). Я хорошо понимаю почему. Общественное сознание при социализме по своей природе было сознанием инфантильным в отношениях человека и государства.

Что такое государство для нормального, скажем, американца или нормального англичанина? Это агент по выполнению некоторых функций, высокооплачиваемый, уважаемый наемный агент, который регулирует контракты, обеспечивает их выполнение. Но это он делает на деньги налогоплательщиков, у него нет своих денег.

Что такое государство при социализме? Это одновременно строгий отец и добрая мать. Это не наемный агент. Государство при социализме – хозяин, оно может наказать ослушников, а может конфетку дать и т. д. Но в поздний социалистический период, когда режим явно выдыхается, слабеет, это инфантильное сознание меняет свой знак – теперь государство не справедливый отец, а злой, но слабый и трусливый отчим.

– И тогда должно прийти понимание того, что, когда у тебя разваливается, взрывается коммунистический режим и ты остаешься на обломках, тебе нужно собственным огромным трудом наверстывать то, что не наверстали несколько поколений предшественников, и ни в какой Швейцарии сразу не заживешь.

Егор Гайдар: Именно так. Только такое понимание массовым никогда не бывает. Да, можно совершить огромное экономическое чудо, как в Польше, но все равно ведь в Америке-то жизнь намного лучше, и потребуется по крайней мере лет тридцать, чтобы приблизиться к той жизни.

И разрыв между тем, чего многие люди ожидали, и тем, что реально достижимо, на мой взгляд, самая главная психологическая проблема постсоциализма. <…>

Вообще, когда говорят, что либерализм в России кончился, либералы должны уйти, хочется сказать: давайте не будем ставить экспериментов на России. <…>

– Вы остаетесь оптимистом даже в столь неблагоприятное для Вас и Ваших сторонников время?

Егор Гайдар: Я абсолютно убежден в том, что новый поворот в российской экономической политике неизбежен. И произойдет он на базе не каких-то верхушечных поворотов, а на базе изменения отношения общества к собственным деньгам, к собственным финансам, к собственной стране. <…>

Построить Россию

__________

NB. Программная статья, написанная Е. Т. Гайдаром специально для первого номера журнала «Открытая политика»784. Опубликована накануне учредительного съезда партии «Демократический выбор России» (12 июня 1994 года).

Повторно статья была опубликована в журнале «Вестник Европы»785, а впоследствии выходила в виде брошюры786.

Журнал «Открытая политика», учредителями которого были Е. Т. Гайдар, С. А. Ковалев, А. В. Улюкаев и В. А. Ярошенко (главный редактор), издавался с 1994 по 2000 год. Всего вышло 40 номеров.

__________

В конце века обостряются дискуссии. Нерешенные проблемы нависают лавинами и требуют, чтобы их решили. Тут есть какая-то магия цифр, феномен массовой психологии. Так было в конце XV века – в 1492 году (по старорусскому счислению – в 7000‑м от Сотворения мира). Ждали конца света. В Италии Савонарола, в России Схария… Конец XVI века. 1598 год – Борис Годунов восходит на российский трон. Самозванцы. Смутное время. Конец XVII века – стрелецкие бунты. Софья. В 1694‑м – начало правления Петра. 1698 год – Стрелецкий бунт, захлебнувшийся в крови.

Конец XVIII века – конец блистательного времени Екатерины II. 1794 год – смерть императрицы. На переломе веков – недолгое и невнятное царствование Павла I, прерванное шелковым шарфом и увесистой табакеркой. Начало XIX века. Указ о Вольных хлебопашцах 1803 года и первый университетский устав 1804-го; проекты Сперанского вселяют надежды. Но не до реформ – по Европе ходит Бонапарт.

Наполеоновские войны. Кровь лучших пролита на землю Аустерлица и Бородина. А после победы – тайные общества, в которых быстро берут верх радикалы, они всегда берут верх в тайных обществах, они самые «крутые». И опять десятилетия ожиданий и административного произвола. Наконец – великие реформы Александра.

Напомню, их было четыре. И все – исторические. 19 февраля 1861 года – освобождение крестьян. 1864 год – реформа местной административной власти, создание земств. Школьная реформа. Теперь бы сказали, что власть уделяла внимание социально-культурному развитию страны. Судебная реформа – введен суд присяжных. В 1874 году – военная реформа. Отменена рекрутчина. Введена всеобщая воинская повинность для мужского населения Российской империи. Трудно переоценить значение этой реформы для демократизации общества и развития страны.

Начала развиваться промышленность. Строились железные дороги. Росли как грибы акционерные компании и страховые общества.

Укреплялись российские банки. В конце века русская промышленность и финансовые круги стали достаточно сильными, чтобы хотеть защитить свои интересы политически. Начал расти зерновой экспорт, наметились явные сдвиги в сельском хозяйстве после реформ Столыпина, направленных на ликвидацию общины как экономического механизма.

Но когда мы говорим об этом расцвете конца XIX – начала XX века, мы ни на минуту не можем забыть трагический результат социальных противоборств, завершившийся большевистским переворотом, кровавой многолетней Гражданской войной, дальнейшим террором, созданием тоталитарного общества и 75 годами последующего социалистического эксперимента. Сегодня история России, философские, идейно-нравственные наработки наших предшественников встали в центр политического, идейного противостояния.

Одни пытаются понять прошлое, чтобы понять настоящее, другие стремятся манипулировать обществом, гальванизируя старые идеи и старые аргументы об особом русском пути, панславянизме, особой исторической миссии и геополитической роли России.

Сорок лет великих Александровских реформ создали основу для перехода России в новый век и в новую мировую роль. Почему страна сорвалась? Некоторые вполне серьезно утверждают, что на русской почве любые реформы обречены, и тоже апеллируют к истории, к тем же фактам и тем же событиям. Насколько неизбежен был срыв в революцию в начале XX века? Об истории трудно говорить в сослагательном наклонении – что было бы, если… Трудно моделировать прошлое. И все-таки я думаю, что катастрофа революции и Гражданской войны не была неизбежной.

Говорят, у победы много отцов, а у поражения один – солдат. Так и здесь. Винят уже российский народ. Не думаю, что это правильно.

У российских невзгод XX века были свои авторы. Все это требует долгого и кропотливого разбирательства, однако очевидно неправы и те, кто во всем винил императора Николая и высший класс, и те, кто во всех бедах видел происки евреев и германского Генштаба. К сожалению, общество было давно и трагически расколото и во всех противоборствующих лагерях, как и теперь, было очень много радикалов и очень мало людей конструктивных, людей для созидательной работы.

Чрезмерно непримиримо и воинственно держались даже люди, называвшие себя либералами. Цепь трагических ошибок совершала государственная власть, разрушительно действовали радикальные социалисты (большевики, меньшевики, эсеры). Общество оказалось дезориентированным, а радикальные социалисты во главе с Лениным были готовы на все, в том числе и на насилие, и на убийство, и на массовый террор, и на захват власти. Собственно, это не было неожиданностью – десятилетия российское общество жило под нравственным прессингом социалистических идей и романтизации насилия. Легализация людей, открыто и публично презиравших законы и общественную