и о том, что случится дальше, потому и пригласил вас с собой. В последний момент, когда он уже ничего не мог изменить.

— Если бы ты полетел один, то попался к ним в лапы, — поняла я и призналась: — Для меня это очень сложно. Все равно, что играть в шахматы, когда соперник знает все твои ходы наперед, а ты знаешь его. Выиграть в таких условиях невозможно!

— Ты забываешь фактор случайности. Как тщательно не вглядывайся в линии вероятностей, невозможно предугадать все «случайности». Даже самые сильные из нас видят только закономерности — логические цепочки, где каждое событие это звено, скрепленное с предыдущим и следующим. Но иногда одного случайного слова достаточно, чтобы если не выиграть партию, то хотя бы свести битву вничью.

Я почувствовала в его словах скрытый смысл и спросила:

— О каком именно слове ты говоришь?

— О том, что ты написала, когда я пришел за тобой.

— «Шаддар»!

— Да. Риссан надеялся, что Арес не сможет нас найти. Шиирды должны были если не убить его, то задержать. Но он не учел, что имеет дело не с обычным киборгом, а с представителем рода Альваринэль. Он так полагался на высокий процент вероятности, что забыл о факторе «случайности». Оставленное мной перо, написанное тобой слово — все это крошечные, но очень важные части головоломки, которые и привели к нужному результату. К тому же, Арес не поленился и восстановил те умозаключения, что ты стерла. Это позволило ему увидеть всю ситуацию другими глазами, со стороны. И это тоже «случайность», он мог и не сделать этого.

— Почему же ты ничего не сказал ему? Ты ведь знал, что они с Арионом ищут предателя!

Он виновато вздохнул:

— Я не мог. Любое мое открытое вмешательство привело бы только к тому, что последствия были бы куда хуже.

— Эффект бабочки?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, это когда сознательное вмешательство в цепь событий несет за собой непредсказуемые последствия.

— Непредсказуемые? О нет, в нашем случае они были бы катастрофические. Вступи я в игру открыто — и Риссан добился бы своей цели.

— И что же теперь?

Он пожал плечами:

— Риссан мертв. Изъятая у пленных шиирдов память показала, что в поясе астероидов скрываются их корабли. Дэйр уже отправил туда несколько мощных дредноутов в сопровождении крейсеров, так что сегодня-завтра с ними будет покончено. Шейн больше не существует, а Арес полностью осознал себя, и «абсолютная власть» окончательно вернулась к нему. Думаю, скоро он займет свое законное место в Совете Планет.

— А ты?

Все это время он разглядывал какой-то цветок, а тут посмотрел на меня.

— Я сделал свой выбор, Лиза. Если бы Риссан вернулся в прошлое и все изменил, то вы с Аресом никогда бы не встретились. Зато я бы знал, где найти тебя, и… однажды пришел бы, чтобы забрать.

В глазах эльфоангела светилась такая печаль, что мое сердце сжалось.

— Зачем? — произнесла, хватая его за руку, и поняла, что знаю ответ.

— Дарайна это чудо, посланное Мирозданием своим непослушным детям. Никто из нас не откажется от нее просто так.

— Но ты… отказался?

Мне хотелось утешить его, но я не знала, как это сделать. Все слова были бессмысленны. Все утешения — бесполезны.

Он сжал мои пальцы и кивнул:

— Аресу ты нужнее, а он нужен нам. От него зависит будущее целой галактики.

— Здесь кто-то упомянул мое имя? — раздался голос, от которого у меня внутри разлилось волнующее тепло.

Со стороны входа к нам шагала высокая плечистая фигура в синем кителе с серебряными регалиями виндэйра — вице-короля.

— Арес! — шепнула я, и почувствовала, как Шаддар медленно выпускает мою руку.

— Иди к нему, Лиза, — произнес эльфоангел, глядя на меня с затаенной печалью. — Это твоя судьба.

И я пошла. Испытывая жуткое желание оглянуться на Шаддара и изо всех сил сдерживая его, я пошла навстречу звездному принцу.

Глава 32

Неделю спустя вернулась карательная экспедиция. Корабли шиирдов были уничтожены, а те, кто остался в живых, еще долго будут зализывать раны на границах галактики и в ближайшие циклы не посмеют высунуть носа.

В то же время служба безопасности королевской семьи выяснила причастность Энны Этириес и ее сестры Норы к тому, что случилось. На самом деле, они даже не подозревали, что Риссан их использует, так были заняты осуществлением собственных планов.

Как фаворитка дэйра, Энна была очень ценным осведомителем. Она без задней мысли рассказывала сестре обо всем, что происходит в резиденции, а Нора передавала своему любовнику-эльдану. Энна думала только о том, как узаконить свои отношения с дэйром и стать королевой Апраксильона, и готова была ради этого на любые безумства. Ведь сам «видящий» Риссан заверил, что ее судьба — быть с Арионом!

Сестра всячески помогала ей. Это именно Нора связалась с секретарем приматора Оруэна под видом Шаддара. Изменить голос так просто, когда под рукой нужная техника. А технику предоставил Риссан.

Впрочем, как выяснилось, он не посвящал их в свои настоящие цели. Сестры искренне удивились, когда им предъявили обвинение в государственной измене и пособничестве врагу. Правда, до тюрьмы дело не дошло. Учитывая прошлые заслуги семьи Этириес и искреннее раскаяние обеих сестер, суд гуманно депортировал их с Апраксильона на один из обитаемых спутников. Только спутник этот — суровая сельскохозяйственная колония. Боюсь даже представить, чем там займутся изнеженные аристократки.

Но я рада, что все обошлось без жертв. Хоть у меня к Энне так и не возникло никаких добрых чувств, но я не хотела, чтобы она пострадала больше, чем нужно. В конце концов, я могу понять ее стремление во что бы то ни стало быть с Арионом. Может, она даже любила его. По-своему. Только ему, как выяснилось, такая «любовь» не нужна.

Наша жизнь потихоньку налаживалась. Я проводила большую часть времени рядом с Лулу. С Шаддаром виделась только за общим столом, во время обедов и ужинов. Крылатик вел себя очень корректно, но каждый раз, глядя в его серьезное, без намека на улыбку, лицо, я испытывала капельку сожаления. Все-таки он был таким милым, когда улыбался…

Еще я тосковала по тем временам, когда за моим плечом неизменной тенью маячил Шейн. Тосковала, потому что теперь там была пустота. Нет, к нам с Лулу приставили нового киборга-телохранителя. По моей просьбе с другим лицом, другой серии. Такого классического терминатора, сурового и неприступного.

А Арес был занят. Он наверстывал упущенные циклы, прошедшие без него. Поглощал тонны знаний: историю, юриспруденцию, новые открытия, что-то еще. Я не вникала.