сложив руки на груди, которая, к слову, после рождения детей стала куда пышнее, что, конечно, радовало мужа. – Алессио один дома с детьми.

– Во-первых, дорогая, сегодня твоя свадьба, – торжественно объявила она, ее глаза сияли от восторга, и мне показалось, что подруга готова взлететь от счастья. – Ну, точнее, Алессио решил обновить ваши клятвы. А во-вторых, твои крошки с Раей, другими детьми и целой армией нянь. И, скажу я тебе, это был очень милый поступок с его стороны – собрать всех твоих близких; а маленьких шкодников – кстати, как бы сильно я их всех ни любила, но иногда от них нужно немного отдохнуть – он собрал в самом защищенном доме в Неаполе с кучей охраны, чтобы ты не нервничала, а взрослые могли спокойно разделить с вами праздник.

– Подожди. Что значит «обновить клятвы»? И каких еще близких? Я ничего не понимаю! – Я чувствовала, как меня начинает окутывать паника. – Джулия, объясни мне по-нормальному!

– Марсела, сейчас придут визажисты и помогут тебе собраться, – улыбнулась она, не обращая внимания на мою истерику. – Просто расслабься и наслаждайся.

– Легко тебе говорить, ты-то понимаешь, что здесь происходит! – фыркнула я раздраженно, но, подчиняясь скорее интуиции, чем логике, взяла себя в руки и направилась к платью.

Белоснежное, расшитое тончайшим кружевом, оно казалось… невесомым, словно сотканным из лунного света и утренней росы. Я осторожно прикоснулась к нему кончиками пальцев, и по коже побежали мурашки, предвкушая что-то волшебное.

Две милые девушки, словно феи-крестные, призванные исполнить мои самые заветные мечты, порхали вокруг меня в течение двух часов, превращая… в богиню. Они с ловкостью и профессионализмом, отточенным годами практики, уложили мои непослушные волосы в замысловатую прическу, украсив ее фатой и мерцающими жемчужными шпильками. Нанесли макияж, который искусно подчеркнул мои глаза и скулы, и, наконец, с благоговением помогли надеть платье. Оно село идеально, как будто созданное специально для меня, облегая фигуру и подчеркивая каждый изгиб.

Когда я была полностью готова, девушки вместе с Джулией, бросив на меня последний восхищенный взгляд, оставили меня одну, чтобы и самим подготовиться к церемонии.

Напоследок подруга обернулась, ее глаза были полны нежности и поддержки, и она произнесла:

– Я люблю тебя, Марси. И ни о чем волнуйся, все хорошо. Твой муж все продумал до мелочей. Он… действительно тебя любит.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как ком подступает к горлу, и, как только дверь за ней закрылась, шагнула к зеркалу. На меня смотрела… красивая, сильная, счастливая женщина, которая прошла через ад и вернулась оттуда, закаленная огнем и болью. И что главное, несмотря ни на что, я нашла свою любовь, семью и счастье…

Я пару минут любовалась отражением, позволяя себе насладиться редким моментом спокойствия и тишины, перед тем как…

Неожиданно открылась дверь. Мой взгляд встретился в отражении с… глубокими карими глазами. Такими знакомыми и родными…

– Мика… – выдохнула я с дрожащей улыбкой, обернувшись к брату. – Что ты здесь делаешь? Ты… знал, что Алессио такое провернул?

– Конечно, – засмеялся Микеле, подходя ближе. – Думаешь, как он узнал, что ты мечтала выйти замуж за своего защитника именно в этом соборе, в кругу близких? Это… было твое самое заветное желание, Марси. Я не мог пропустить сегодняшний день. Особенно когда я… не смог быть рядом, когда ты выходила замуж в первый раз…

Он замолчал, отводя взгляд, и я поняла, что брату до сих пор трудно говорить об этом. Мы помирились около девяти месяцев назад, но брат так и не смог до конца смириться с обстоятельствами моего замужества.

– Спасибо, Мика, – тихо произнесла я, обняв брата за талию, прижимая голову к его груди, ощущая тепло его тела и поддержку. – Я… очень рада, что ты приехал.

Микеле мягко отстранился, его рука легла на мою спину. Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон нежности и заботы.

– Ты готова обновить брачные обеты, сестренка? Снова сказать «да» мужчине, который, невзирая на всю свою тьму и жестокость, любит тебя больше собственной жизни?

– Всегда, – ответила я, не раздумывая ни секунды. Мой взволнованный голос звучал твердо.

Микеле бережно, почти благоговейно опустил фату на мое лицо, и тонкое кружево защекотало кожу. Мы покинули комнату и немного постояли в притворе. Я знала, что вскоре брат поведет меня к алтарю, и в этот момент почувствовала, как меня переполняет ощущение чего-то сказочного.

Звуки органной музыки, доносившиеся из-за тяжелых дубовых дверей, заставили сердце забиться чаще, ритм отстукивал древнюю, как мир, мелодию любви. Когда двери распахнулись, я на мгновение зажмурилась, ослепленная ярким светом, хлынувшим из зала. Затем, сделав глубокий, дрожащий вдох, я открыла глаза и… забыла, как дышать.

Все мои близкие и родные люди собрались здесь, их взгляды были полны любви и поддержки. А в конце прохода стоял он.

Алессио. Мой муж. Защитник. Любовь всей моей жизни.

Он был одет в полностью черный костюм: идеально скроенный пиджак, облегающие брюки, рубашка из тончайшего шелка и галстук-бабочка, который эффектно контрастировал с белоснежной бутоньеркой из красных пионов на лацкане пиджака, добавляя образу нотку торжественности. Он стоял, гордо выпрямив спину, и его темные, почти черные глаза, полные безумной любви и обожания, не отрывались от меня ни на секунду.

С каждым шагом к нему под звуки торжественной музыки я убеждалась, что готова сказать «да» еще тысячу раз. Я пройду с ним огонь и воду, сгорю в пламени его любви, утону в океане его страсти, возрожусь из пепла, чтобы снова и снова отдаваться Алессио без остатка.

Когда я, наконец, приблизилась к алтарю, чувствуя на себе десятки восхищенных взглядов, Микеле, задержав мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось, поцеловал меня в щеку – поцелуй, полный братской любви и гордости. Он передал мою дрожащую ладонь Алессио, и в тот же миг я почувствовала, как все вокруг замерло.

– Ты великолепна, – произнес муж низким голосом, преисполненном обожания.

Его рука была теплой и сильной, а сам он – надежным, как скала. Когда наши пальцы переплелись, по телу будто пробежала обжигающая волна электричества, заставляя каждую клеточку моего существа вибрировать в предвкушении. Алессио не отрывал от меня своих жгучих глаз, и в его взгляде сейчас читалась такая бездонная любовь и нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Это должно было произойти еще год назад, – начал мой брат чуть напряженно, смотря на Алессио в упор. – Я должен был стоять перед тобой и угрожать, что, если ты не будешь заботиться о моей сестре, как о самом драгоценном сокровище… если по твоей вине с