Саломея

Вместо того чтобы вернуться домой, к мужьям, я вернулась в мастерскую. Время до их пробуждения оставалось достаточно. Но я не хотела, чтобы они видели меня в таком состоянии, если очнутся раньше.

Походы в другие измерения сильно влияли на физическое тело. Древние люди считали, что загробные миры высасывают из человека жизнь. На самом деле, ничего они не высасывали. Но жили эти миры по другим правилам. Там просто не было тех ресурсов, которые позволяли бы обычному человеку комфортно в них существовать. Даже ведьмы, у которых был заключен контракт с Вечным Городом, предпочитали появляться там лишь эпизодически. По необходимости. Если дело нельзя решить с помощью посредника, какого-нибудь беса или мелкого демона.

Я открыла мастерскую, не включая свет, дошла до кресла и только после того, как села за рабочий стол, поняла, что в комнате еще кто-то есть.

— Выходи, — это прозвучало скорее как просьба.

Из густой темноты начала собираться мужская фигура. Я внимательно наблюдала за тем, как в некоторых местах комнаты темнота словно становится гуще, плотнее, осязаемей. А потом собирается в двух метрах от меня, в силуэт высокого мужчины.

— Где моя дочь?

В комнате появился Морфей. Выглядел он паршиво. Видимо, мойра, как много столетий назад, не отличались гуманностью и погоняли красавчика по измерениям, аки породистого скакуна.

— Там, где ее никто не найдет.

Лицо греческого бога засветилось. Он хотел броситься на меня, но не смел этого сделать. У бога сна не было власти ни над моим телом, ни над духом. Зато было много возможностей получить врагов в виде двух не самых толерантных демонов.

— Садись, – показала мужчине на стул и включила ночное освещение.

— Я ее отец.

— Не льсти себе. Ты донор. К отцовству сперма никакого отношения не имеет.

— Тебе никто не говорил, что с богами спорить вредно для здоровья?

— Угу, — кивнула я. — Особенно женщинам. Особенно с теми, кто просиживает задницы на Олимпе.

— Что ты этим хочешь сказать?

Он хотел огрызнуться, но передумал. Вообще, Морфей был неплохим типом: не убивал, не насиловал, даже за власть не боролся. У него был свой исключительный мир, на который никто из богов Олимпа не смел посягнуть. Но этого не было достаточно, чтобы отдать ему Эви.

— Я хочу сказать, что никто не найдет Эви. Никогда. И очень тебе рекомендую успокоиться и порадоваться тому, что твоя дочь наконец-то в безопасности.

— Я Бог, она полубогиня. Она должна занять свое место рядом с отцом.

— Ты ж моя Зая! — я с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос. — И кто ж ей позволит взойти на Олимп? А главное, в качестве кого? Очередной игрушки Зевса? Или, хочешь посмотреть, как за ней будет с головой Медузы наперевес гоняться Персей? М… ? А может, хочешь, чтобы Афина поквиталась с дочерью горгоны? М… ? Какой сценарий тебе больше нравится?

Морфей скривился. Ему ничего из того, что я сказала, не нравилось. Более того, по лицу видела, что он считает мои слова чушью.

— Эви никого из них не интересует.

— Это поэтому Эврияла и Сфено рискнули собой, нападая на князей Вечного Города, чтобы спасти ребенка? Потому что судьба Эви Олимп не интересует?

— Это было давно. Все изменилось.

— Это поэтому мойры последние три воплощения Эви плели дополнительные нити, чтобы запутать Гермеса и отогнать ламию?

Морфей замолчал. Я