ждала, пока он осознает то, что услышал. Ламия, очередная жертва Геры, была не самым страшным существом, пытающимся достать Эви. Но про остальных упоминать не стала. Иначе пришлось бы объяснять, откуда мне все это известно.

— Я не понимаю. Эви моя дочь. Я просто хочу, чтобы она была рядом! — в голосе Морфея прозвучали нотки отчаяния. И мне стало его жалко.

— Если ты хочешь, чтобы у Эви появился шанс окрепнуть и выжить, тебе придется прекратить поиски.

Я потерла лицо ладонями, пользуясь секундами, чтобы обдумать, что собеседнику стоит знать, а что лучше скрыть.

— Горгоны, Морфей, это не просто слабые женщины, живущие где-то на краю мира. Ты знаешь, зачем Персея послали убить Медузу?

— Персей выполнял приказ Полидекта. Тогда это было обычной практикой.

— Ага. Обычной. И Афина с Гермесом каждого такого исполнителя бонусами одаривали. Не Олимп, а бесконечная ярмарка добродетели. Сам в это веришь?

Он не верил. Или верил, но сейчас начал сомневаться. Мне сложно было понять ход его мыслей.

— Горгоны могут на время погасить божественную искру. Но Медуза была особенной. У нее была настоящая сила, которую она скрывала. Медуза могла убивать богов. Как ты понимаешь, скрывать это долго не получилось. Такую угрозу нужно было срочно устранить.

— Она была жрицей Афины, — зачем-то напомнил Морфей. Видимо, в храме они и познакомились. — Но никто никогда не говорил, что…

— А ты Зевса совсем за дебила держишь? Дать конкурентам в руки такое оружие? Деву, которая может уничтожить громовержца?

Не уверена, что мужчина мне поверил. Но слушать стал внимательней.

— Чтобы избавиться от Медузы, Зевс решил сыграть на чувствах Афины. Прямо в ее храме появляется Посейдон, который почему-то не может сдержаться. Он берет жрицу силой, Афина воспринимает такое поведение девушки как оскорбление, и… наказывает ее. Зевс просчитался. Богиня превратила Медузу в чудовище. Дар стал явным. И начал распространяться не только на богов. И вот тогда на несчастную была объявлена настоящая охота. Если бы не Эви, вам бы не поздоровилось.

— Эви… она… она тоже…

— Я не знаю, есть ли у твоей дочери дар. Но поверь, я сделаю все, чтобы ни у кого из вас не было даже шанса к ней приблизиться. Если хочешь, чтобы твоя дочь выжила, не ищи ее. Лучше займись теми, кто на нее ведет охоту.

— Как я могу тебе верить?

— Как будто твоя вера кого-то интересует, — рядом с Морфеем появился Мамона.

Через секунду материализовался Конрад. Он, судя по бледному лицу и единственному рогу, похмелье давалось очень тяжело.

Глава 34.

Дом Мамона

В библиотеке было тихо. Пахло природным ароматизатором, кофе и выпечкой. Выпечка хоть и пахла бесподобно, но никто из присутствующих ей не интересовался. Братья сидели в низких креслах и пытались избавиться от боли. Но ничего не помогало: ни бесовские отвары, ни таблетки, ни попытки Адама применить иглотерапию и лечебные токи.

— Почему не предупредила? — Конрад морщился от боли.

Второй рог выпускать он боялся и чувствовал себя чертовым единорогом. Ощущение было такое, что череп лопнет.

— Я сказала, что вино из личных запасов Касикандриэллы.

— Но ты не сказала, что оно снимает проклятье, — Мамона тоже поморщился.

Он хоть и выпил гораздо меньше брата, но все равно чувствовал себя плохо. Саломея улыбнулась. В таком состоянии демоны выглядели особенно уязвимо. И то, что они, не успев очнутся, бросились ее искать, разбудило в