— Эглертон — поднимите сигнал. Я хочу видеть у себя всех капитанов этих железных комодов не позже чем через час. Мне надо понять где мы обздались…

И в этот момент со стороны крепости внезапно послышался гулкий рёв, а затем полыхнуло взметнувшимся пламенем. Командующий резко, со звонким щелчком раздвинул подзорную трубу и вскинул её к лицу, направив её на крепость, со стороны которой раздались буквально душераздирающие вопли. Все остальные последовали его примеру. Зрелище, открывшееся их глазам, оказалось не для слабонервных — стройные колонны наступающих войск, которые не смогли разрушить и, даже, серьёзно поколебать, ни дальняя атака мощными шрапнельными ракетами русских, ни их достаточно интенсивный артиллерийский огонь, ни залповая стрельба обороняющихся, в настоящий момент полностью рассыпались и превратились в толпу бегущих людей, среди которых, шатаясь и спотыкаясь, бежало несколько сотен, а то и тысяч горящих фигур. А из-под земли, а также от подножья крепостной стены им в спины продолжали бить длинные огненные струи, поджигающие всё, на что они падали. Что за оружие сотворило весь этот ужас — никто сказать не мог, потому что до сих пор ничего подобного ни одна страна на поле боя не применяла…

— М-да,- негромко произнёс Кокрейн.- Обздались так обздались… Генри!

— Да, сэр!

— Подготовьте приказ лёгким силам — пусть немедленно приступают к снятию минных полей,- после чего развернулся и негромко произнёс:- Господа — мы уходим с Балтики! Увы, мы оказались совершенно не подготовлены к той войне, которую ведут против нас русские. И пока мы не подготовимся именно к ней — делать нам здесь просто нечего…

Но, увы, уйти не получилось. Несмотря на то, что Кокрейн приказал буквально бросить как десант, большую часть которого составляли французские войска, так и «эти тихоходные гробы», как он начал с ненавистью называть не оправдавшие надежд оставшиеся бронированные плавучие батареи… Но, когда, к утру, в выставленных самими коалиционерами минных полях наконец-то были проделаны достаточные проходы — с противоположной стороны проливов появился русский Балтийский флот. Причём, не только уже знакомые и набившие оскомину парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала», но и те, которые позже журналисты назвали «русским ответом на бронированные монстры коалиции».

Когда Кокрейн разглядел в трубу эти корабли — у него засосало под ложечкой. Уж больно сильно они отличались от созданий «передовой» европейской мысли. Во-первых, эти корабли оказались гораздо меньше силуэтом. Что, конечно же, с одной стороны говорило о гораздо худшей мореходности… но и плавучие батареи ей не очень-то сильно отличались, а с другой о том, что низкая высота борта обеспечивала куда меньшее число попаданий. Во-вторых, они имели башни, в которых, судя по длине стволов, были установлены те самые русские семи с четвертью дюймовые нарезные орудия, которые, как выяснилось после совещания с капитанами плавучих батарей, вскрыли их будто консервный нож банку… Да, для этого потребовались особенные снаряды, обломки которых удалось отыскать в тех батареях, которым посчастливилось уйти от крепости — более массивные и с ввинтным стальным наконечником, но броня батарей для них оказалась не слишком серьёзным препятствием. Ну а как вы думали — что русские били только по тем, что взорвались? Вовсе нет! По нескольку попадания получили все. Просто по тем, что взорвались и загорелись, похоже, вёлся сосредоточенный огонь. И, похоже, часть снарядов из тех, которые в них попали — были с зажигательной начинкой. Ну а те, которым посчастливилось уйти — пока не удостоились подобной «чести»… И вот теперь эти орудия преграждали путь наружу, превращая залив в огромную ловушку для всего флота. Ну и в-третьих — русские корабли оказались заметно быстрее англо-французских бронированных «черепах». Как потом выяснилось — в два с половиной раза! Но и сейчас, когда они, зарываясь в волну из-за низкого носа, приблизились к проходам в минных полях — было явно видно, что их скорость точно превышает пять узлов.

А потом русские корабли открыли огонь…

Спустя два часа Кокрейн резко опустил трубу и одним движением сложил её. После чего не глядя ни на кого, негромко произнёс:

— Вы говорили в крепости находится цесаревич? Готовьте шлюпку. И шпагу. Я не буду тратить английские жизни на то, чтобы продержаться лишние пару-тройку дней,- после чего немного подумал и добавил:- Королева была права — не стоило закусываться с русскими,- потом сделал короткую паузу и уточнил:- Ну, или, как минимум не сейчас…

Остаток года ситуация для коалиции всё сильнее катилась под откос.

Русский Черноморский флот отбил у англичан Гибралтар, который передал Испании. При этом обе стороны изо всех сил делали вид, что данный жест никак не был связан с тем, что взамен испанцы передали Российской империи в аренду на девяносто девять лет залив Гуантанамо с прилегающими территориями на Кубе и остров Минданао в Филиппинском архипелаге. После чего черноморцы прошлись по всему французскому побережью, разнеся вдребезги пополам порты и верфи Тулона, Марселя, Арля, Антиба, Бреста, Ла-Рошели, Шербура, Рошфора, Гавра, Лорьяна, Кале и Дюнкерка. Причём не просто подошли и постреляли, нет — в каждом из этих портов был высажен десант, который основательно пограбил все портовые сооружения, загрузил содержимое складов и оборудование верфей на захваченные призовыми командами стоявшие в порту пароходы и, что гораздо реже, кое-какие парусные суда, после чего во всё, представлявшее хоть какую-то ценность, а так же все, оставшиеся невостребованными русскими суда, оставшиеся в порту, были заложены динамитные заряды, которые при уходе русских из порта были организованно подорваны…

Францию охватил хаос. Император спешно собирал войска. Никто не знал где именно русские высадят свой десант, но в том, что он непременно будет — никто не сомневался. Особенно когда с Балтики подошёл русский Балтийский флот, во главе которого стоял блистательно отбившийся в Бомарсунде цесаревич Александр… Во французских приморских городах и деревеньках спешно организовывалось ополчение, для вооружения которого собиралось оружие со всей страны. А также торопливо переделывались сельхозинструменты. Ну да — поляки, во множестве осевшие под рукой французского императора, предложили французам использовать своё национальное оружие — косу, развёрнутую вертикально и насаженную на древко. Так что во Франции появились свои «косиньеры»… Ну а в оппозиционной прессе вовсю раскручивался тезис о том, что «Наполеоны всегда заканчивают русскими в Париже»!

Но тут, неожиданно для всех, русские переключились на англичан. И тем пришлось куда хуже.Даже несмотря на то, что масштабы разрушения английских портов оказались куда меньшими. Русские «отметились» только в Дувре, Портсмуте, Плимуте, Бристоле, Кардиффе и Ливерпуле. Ни в Шотландии,