более или менее разбирались только Баргер и двое-трое других. Однако если президент клуба точил зуб на какого-нибудь «розового» оратора, то, видит Бог, зуб точили все «ангелы». Так они и жили. И все-таки к концу 1965 года появились первые признаки, что атмосфера вечеринок в Ла-Хонде хоть и медленно, но все же оказывает эффект. За несколько недель до политического кризиса Терри сидел в «Эль Адобе» и, потягивая пиво, обсуждал различия между «ангелами» и хипстерами-радикалами, с которыми вместе пьянствовал: «Знаешь, иногда мне кажется, что нас ждет полный облом. У этих ребят есть хоть что-то за душой. Они тоже задроты, но у них есть свой план. Мы же чертовски негативны. Одно разрушение на уме. Я не представляю, что с нами будет, если только мы не найдем себе другое занятие кроме погромов».

Полгода назад единственной заботой «ангелов» было не попасть в тюрьму, теперь же они вдруг стали идейными и заседали с другими идейными людьми. Некоторые изгои реально тащились от нового поветрия, но на большинство оно наводило тоску. А ветеранам, пережившим десятилетнюю враждебную изоляцию, новые веяния представлялись концом эпохи.

Невозможно придумать более мазохистского подхода, чем тот, который сложился у общества к преступнику. О жизненном пути преступника заявляется столь громко и впечатляюще, что и он сам, и общество принимают такое заявление как не подлежащую сомнению характеристику. Преступник осознает себя преступником, общество ждет от него подтверждения своей репутации, а если он до нее не дотягивает, отказывает ему в признании.

Фрэнк Танненбаум,

«Преступление и общество»

«Ангелы ада» отнюдь не фрики, они продукт той самой культуры, которая сейчас делает вид, что шокирована их существованием. Поколение, представленное редакторами Time, так долго обитало в мире киношных злодеев, рекламирующих зубную пасту и масло для волос, что уже не в состоянии выдержать столкновение с реальными злодеями. Эти люди двадцать лет сидели и смотрели со своими детьми, как вчерашние изгои поднимают бучу во вчерашнем мире. Их дети выросли и теперь думают, что Джесси Джеймс – это герой телевизионного шоу. Их поколение сражалось за маму, Бога, яблочное повидло и американский образ жизни. Вернувшись с фронта, оно короновало Эйзенхауэра и погрузилось в сладкий уют телевизионных гостиных, чтобы впитывать нюансы американской истории в подаче Голливуда.

Появление «ангелов ада» им, должно быть, показалось чудесным рекламным трюком. Нация пугливых олухов испытывает прискорбную нехватку отщепенцев, поэтому все, кто заслуживает это звание, встречают горячий прием – Фрэнк Синатра, Александр Кинг, Элизабет Тейлор, Рауль Дюк. В них, видите ли, есть «изюминка».

Была она и в Чарльзе Старквезере, однако для него не нашлось агента, который бы направил энергию Чарльза в Голливуд, поэтому он слетел с катушек в Вайоминге и убил дюжину человек по причинам, которые сам не смог объяснить. Суд штата приговорил его к смерти. Есть и другие, кому в пятидесятые не хватило славы. Ленни Брюс, например. На телевидении он не пришелся ко двору. Комик Брюс подавал большие надежды до 1961 года, когда люди, которые от него тащились, вдруг поняли, что он вовсе не шутит. Как не шутил Старквезер… или «ангелы ада».

Вскоре после того, как в Post вышла статья об «ангелах», Associated Press передало телеграфное сообщение из Детройта:

Вчера полиция обезвредила банду из семи террористов подросткового возраста – 13, 14 и 15 лет. По утверждениям полиции, банда практиковала поджоги, вооруженные ограбления, кражи со взломом и жестокое обращение с животными. Члены банды часто носили капюшоны, сделанные из наволочек. Они называли себя «Местная власть» и в качестве объекта ненависти избрали евреев, негров и богатых студентов.

Несколькими месяцами раньше агентство United Press International передало сообщение из Далласа под заголовком «ТОЛПА ПОМЕШАЛА СПАСАТЕЛЯМ»:

В четверг вечером группу пожарных, пытавшуюся проехать к горящему дому в южной части Далласа, остановили, перегородив улицу, 60 орущих, беснующихся юнцов.

Пожарники вызвали полицию. Несколько полицейских патрулей с собаками наконец разогнали толпу, по их выражению, дикой шпаны.

Юнцы продолжали угрожать и вступили в драку с полицией.

Пожарники, наконец получив доступ к зданию, обнаружили бесчувственное тело двухлетнего Патрика Чамберса. Они опоздали. В больнице констатировали, что ребенок умер.

Его мать, миссис Женева Чамберс, 31 года, и соседка, миссис Джесси Джонс, 27 лет, попали в больницу в состоянии шока.

Представитель пожарной службы пересказал услышанное от одного из молодых людей: «Если вашей полиции охота нарваться на неприятности, пусть приезжают, мы и о ней позаботимся».

Пожарные сообщили, что юные хулиганы пытались пинать уже мертвого ребенка, когда пожарный расчет пытался сделать ему искусственное дыхание.

Арестованы женщина и двое мужчин. В бесчинствах участвовали 499 человек.

По свидетельству полиции, женщина оцарапала и ударила полицейского по лицу. Двое мужчин подскочили к полицейским, чтобы остановить женщину.

Я был таким, какими были вы.

И вы будете такими, как я.

Г. Гиммлер

(Цитата, нацарапанная на стене комнаты, где гуляли «ангелы ада»)

Если уж наклеивать ярлыки, то «ангелам ада» больше всего подходит название «мутанты». Они представляют собой городских изгоев с деревенской этикой и новоявленной, импровизированной философией самозащиты. Их представление о себе сложилось на основе киношных образов, начиная с вестернов и кончая зубодробительными телевизионными боевиками, из которых «ангелы» почерпнули большую часть своих познаний об обществе, в котором живут. Из них мало кто читал книги, большинство прекратили учебу в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет. Свои куцые познания в истории они приобретали из газет и журналов, начиная с комиксов. Если они и видят себя героями прошлого, то лишь потому, что не в состоянии примерить к себе настоящее и тем более будущее. Все они дети бедняков, бродяг, неудачников в первом и втором поколениях. Их истории поразительно заурядны. Как люди они ничем не отличаются от миллионов других людей. Однако их собирательный образ имеет странную притягательную силу, она настолько очевидна, что ее признает даже пресса, хотя и не без цинизма. По привычке вольного обращения с реальностью пресса взирала на «ангелов» с восхищением, насмешкой и ужасом, что, как всегда, оправдывала рабским потаканием вкусам публики, которые большинство журналистов находят настолько необъяснимыми и презренными, что давным-давно перестали пытаться их понять, переложив решение этой задачи на социологов и «экспертов».

Феномен широкой популярности «ангелов» заслуживает внимания. В отличие от большинства других изгоев «ангелы» распрощались с надеждой на то, что мир повернется к ним лицом. Они не без оснований считают, что людям, стоящим у рычагов общества, нет никакого дела до