Тенденции и проблемы органов охраны правопорядка самих «ангелов» никогда не интересовали. Даже во время временной разрядки напряженности в отношениях с полицией Окленда они по-прежнему считали копов врагами. Их также не интересовали эмоциональные и идеологические связи с другими бунтарскими элементами. Любые сравнения выглядят в глазах «ангелов» либо претенциозными, либо оскорбительными. «В мире существует только два типа людей, – объяснил однажды вечером Шишка, – “ангелы” и те, кто хотел бы им быть».

Однако и сам Шишка мало в это верит. Когда пьянка в разгаре и кругом полно пива и баб, быть «ангелом» вполне приятно. Но в дни одиночества, когда тебя мучает зубная боль, ты пытаешься наскрести пару долларов, чтобы уплатить штраф, а домовладелец поменял замок на входной двери и не отдает новый ключ, пока ты не внесешь просроченную арендную плату, быть «ангелом» совсем не в кайф. Трудно смеяться, когда у тебя сгнили и постоянно болят зубы, и ни один зубной врач пальцем не пошевелит, если только ты авансом не оплатишь весь счет. Поэтому, когда что-то начинает болеть, лучше воображать, что боль – не самая большая плата за высокое право быть настоящим «ангелом».

Этот сомнительный парадокс – главная духовная опора изгоя. Человек, растративший все шансы, лишен роскоши менять свои взгляды. Он вынужден извлекать капитал из того, что осталось, и не может позволить себе признать, как бы часто ему об этом ни напоминали, что каждый день такой жизни все больше загоняет его в тупик. Большинство «ангелов» сознают свое положение, хотя и не понимают, по каким причинам в нем оказались, и достаточно твердо стоят на почве вечных истин, чтобы знать: заколдованные принцы – большая редкость среди лягушек и жаб. Большинство жабами были и жабами останутся, сколько бы сказочных дев они ни перецеловали или изнасиловали. Жабы не устанавливают законы и не в силах повлиять на общественные устои, однако один-два укоренившихся принципа способны сильно повлиять на то, как они проживут остаток жизни. Жаба, считающая, что она жестоко обманута, пусть даже непонятно кем, неизбежно проникается злым, мстительным невежеством, которым окрашено отношение «ангелов ада» к остальному человечеству. Между ощущением, что тебя развели, и этикой тотального возмездия или, по крайней мере, периодических актов мести, сопровождающихся грубым попранием общественной морали, почти нет психологической разницы.

Хотя большинство «ангелов» по своей природе общительны, как группа изгои занимают откровенно антиобщественную позицию. Это противоречие имеет глубокие корни и параллели на всех уровнях американского общества. Социологи называют его отчуждением или аномией. Аномия – это ощущение, что ты отрезан и отторгнут от общества, частью которого ты якобы являешься. В обществе с сильной мотивацией жертвами аномии обычно становятся экстремалы, разобщенные различиями во мнениях, либо личными заскоками, слишком причудливыми, чтобы найти для них исчерпывающее объяснение.

Но в обществе без центральной идеи, настолько заблудившемся и запутавшемся, что его президент счел необходимым учредить сенатскую комиссию по вопросам государственного целеполагания, отчужденность, скорее всего, будет чувствоваться очень остро, особенно среди лиц моложе возрастом, которые не заморачиваются чувством вины за свое отступление от цели, к тому же с самого начала ими не понятой. Пусть чувством вины за неудачи мучается старичье. Законы, которые старики придумали, чтобы не дать мифу умереть, больше не работают. Так называемый американский образ жизни начинает напоминать дамбу, построенную из дешевого цемента, она дает течь в стольких местах, что закону не хватает пальцев, чтобы заткнуть все дыры. Америка плодила массовую аномию с конца Второй мировой войны. Дело не в политике. Дело в ощущении обществом новых реалий, нетерпении, недовольстве и подчас отчаянии, когда даже высшие органы власти как утопающий хватаются за соломинки.

По понятиям Великого общества, «ангелы ада» и подобные им изгои это лузеры, отщепенцы, неудачники и бунтари. Общество вытолкнуло их вон, и они ищут способ свести счеты с миром, который видит в них проблему. «Ангелы ада» не визионеры, а твердолобые упрямцы, и если они идут в авангарде чего-либо, то уж точно не «нравственной революции», ставшей предметом модного поклонения в университетских кампусах, а в авангарде быстро растущего легиона молодых безработных, чья невостребованная энергия найдет разрушительный выход такого же рода, какой много лет находила энергия «ангелов ада». Разница между студентами-радикалами и «ангелами ада» заключается в том, что студенты бунтуют против прошлого, в то время как «ангелы» сопротивляются будущему. Их объединяет лишь недовольство настоящим.

Некоторые студенты-радикалы из Беркли и десятка других кампусов, разумеется, не уступают «ангелам ада» по части буйства и агрессивности. Точно так же не все «ангелы» – жестокие варвары и потенциальные нацисты. Это было особенно заметно до того, как на них свалилась громкая слава. Еще в начале 1965 года не набралось бы и полдюжины «ангелов», кого бы интересовало, что происходит в студенческом кампусе Беркли. Если бы они решили подразнить красных, то могли бы прийти на один из открытых митингов. Но они там никогда не появлялись хотя бы для того, чтобы покрасоваться среди толпы и попасть на снимки в газетах. Не мешали они и пикетам Конгресса расового равенства на площади Джек-Лондон-сквер в деловой части Окленда. Даже весной и ранним летом 1965 года, начав осознавать размах своей дурной славы, «ангелы» оставили без внимания несколько идеальных возможностей поцапаться с защитниками гражданских прав и участниками демонстрации за вывод войск из Вьетнама. Им всем это было пофиг. А если кто-то и проявлял интерес, то только считаные единицы. Таких мало даже сегодня.

И все-таки бремя славы заставило «ангелов ада» обратить внимание на свой имидж. Они начали, словно подражая политикам, читать газеты, выискивая отзывы о своих словах и поступках. Все чаще общались с прессой, из-за чего им неизбежно приходилось высказывать мнение о текущих событиях. («Скажите, Сонни, у “ангелов ада” есть собственная позиция в отношении войны во Вьетнаме?» «Малыш, как вы относитесь к движению за гражданские права?») Ответы изгоев хорошо продавались, и «ангелы» быстро сообразили, что могут сами созывать пресс-конференции перед объективами телекамер, толкать речи и делать громкие заявления. Пресса их очень любила, и, хотя многие статьи об «ангелах» содержали изрядную дозу юмора, изгои этого не замечали.

«Ангелы» тащились, видя себя на экране телевизора, и к тому моменту, когда их популярность достигла телевидения, ни о каких идеологических отклонениях внутри клуба больше не заходило речи. Баргер и другие вожаки говорили от имени всей организации. Любой, кто с ними не соглашался, мог повесить «марку» на гвоздик. Разумеется, никто этого не делал, к тому же в политике