деревни, чьи симпатичные дома с побеленными стенами и серыми черепичными крышами теснятся вдоль вымощенных камнем улиц и переулков. Внутри зданий можно увидеть изысканную резьбу по камню, роспись по дереву, декоративные деревянные ширмы и панели, которые свидетельствуют о достатке и вкусе хозяев. Такие семейства, как Ху из Сиди, Ван из Хунцуня и Бао из Танъюэ, постепенно развивая свой бизнес, к XVIII в. стали одними из богатейших в Китае. Они вели операции с древесиной, солью, рисом и зерном, углем и чаем. Некоторые участвовали в заморской торговле — например, семейство Сюй из Сюйцуня, имевшее свои интересы в Малаккском проливе и Японии.

Семья сунской эпохи

Один из хуэйчжоуских кланов происходил из городка, расположенного в 65 километрах к западу от Хуэйчжоу за водоразделом реки Чан, которая течет со склонов гор Хуаншань и впадает в Янцзы недалеко от Уханя. Старый город, основанный еще в танскую эпоху, с начала нашего тысячелетия коренным образом преобразился. Очаровательная набережная с каменными лестницами и пирсами, откуда речные суда начинали свой путь вниз по течению в Ханчжоу, частично сохранилась до наших дней, как и средневековый пятиарочный мост. Главная торговая улица, проходя через центр старого города, спускалась к причалам, рядом с которыми располагались огромные деревянные лавки со ставнями и склады для зерна и чая. Столетие назад, когда все вокруг кишело торговым людом, местные называли Цимэнь мини-Шанхаем, а старшее поколение помнит, как еще в 1940-е гг. причалы были завалены строевым лесом, предназначенным для отправки в Цзиндэчжэнь — центр производства керамики, расположенный в провинции Цзянси. Экспортировали отсюда чай и древесину, а ввозили сюда хлопчатобумажную ткань, сахар, соль и масло. Но в 2004 г. бóльшую часть старого города снесли, освободив место для нового торгового центра с универмагами, магазинами модной одежды и точками быстрого питания. Тем не менее за современными магазинами, в лабиринте извилистых переулков, сохранилось несколько особняков старых аристократических семейств. Один из них принадлежит семейству Си. Над дверным проемом красуется искусно вырезанный каменный фриз с изображением приносящих удачу толстых рыбок с драконьими плавниками и мифических птиц с чешуйчатыми лапами. Переступив через потертый деревянный порог, мы оказываемся внутри здания конца XVI в. с центральным двориком, расположенным под открытым небом. С карнизов свисают красные фонари, на бельевой веревке сушится одежда, а на балконе дозревает подвешенный кусок мяса.

Глава семейства Си Юцай, дожив до восьмого десятка, по-прежнему бодр и демонстрирует энциклопедическую память, когда речь заходит о предках рода. На столе лежит отпечатанная в XIX в. на ксилографе родословная клана — драгоценное свидетельство семейной истории, спрятанное его дедом во время бурных событий 1960-х. На стенах висят покрытые выцветшими иероглифами доски, которые тоже удалось спасти от уничтожения. На них имена предков-ученых, ставших обладателями высшей степени — цзиньши — во времена империи Сун‹‹14››. Семья по меньшей мере может гордиться длинным списком заслуг перед страной и своей верностью старому миру, который по-прежнему кажется неотъемлемой частью ее истории.

«Мы были местными чиновниками, влиятельными людьми в округе со времен империи Сун», — говорит господин Си Юцай‹‹15››. Его рассказ течет без запинки, он усвоен памятью таким образом, что предки предстают перед слушателем живыми людьми, а не просто именами на семейном древе: «Этому дому около пятисот лет, но наша история уходит корнями гораздо глубже». Истоки рода находятся на Великой китайской равнине, но в начале X в., после войн Пяти династий, один из его представителей со всей семьей укрылся на этих холмах. «Он — первый из наших предков здесь, в Хуэйчжоу».

Вначале мы были крестьянами. Но здесь, в уезде Цимэнь, земля бедная и холмистая. Повсюду горы, а пригодных для возделывания полей очень мало. Поэтому через какое-то время мы расселились по всей долине в поисках лучших мест для выращивания пищи и хоть каких-то источников дохода. Люди вокруг торговали лесом и чаем, изготавливали бумагу, чернила и лак, чтобы прокормиться. К концу существования Северной Сун отдельные ветви семейства Си жили по всему уезду. Одна такая группа поселилась тут, в уездном городе, и занялась торговлей. Позднее мы приобщились и к соляному бизнесу. Нам принадлежала пристань на реке, но в основном мы старались продвигаться на государственной службе.

Они также смогли воспользоваться расширением экзаменационной системы при Южной Сун, позволившей местной знати не только добиваться успехов в торговле, но и становиться частью благородного сословия после того, как ее сыновья успешно сдавали провинциальные и общенациональные экзамены. «В 1173 г. один из предков нашей семьи впервые удостоился высшей степени в столице, — продолжает господин Си. — Его звали Си Аньбан. Полдюжины других представителей семейства Си во времена Южной Сун также смогли выдержать экзамены самой высокой категории. Один из них служил уездным военным начальником, а другие состояли на государственной службе в различных частях империи».

В родном городе представители клана учреждали и поддерживали местные общественные институты: школы, зернохранилища, благотворительные учреждения, больницы и приюты для сирот. Все это создавалось по инициативе местных семейств, а не государства. Такова была конфуцианская этика одного видного рода, возвысившегося в сунскую эпоху.

Дома у предков: неоконфуцианцы

Старый мир высшего общества Хуэйчжоу, доживший до Второй мировой войны, ныне почти исчез, но в лице господина Си Юцая, родившегося до Революции, мы по-прежнему имеем уникальную возможность соприкоснуться с древними конфуцианскими ценностями его класса — возможность, которая в новом Китае становится все большей и большей редкостью. По ветхой деревянной лестнице в родовом доме можно подняться на балкон; окна верхних комнат выходят во внутренний двор. В запасной спальне свалена старая мебель и предметы быта: веялки, пыльные решетчатые ширмы и треснутый эмалированный таз, в котором хранятся крошечные шелковые туфли, предназначенные для бинтованных женских ножек. Одна из дверей ведет в алтарную комнату. Здесь господин Си бережно отодвигает деревянные ширмы, чтобы продемонстрировать глубокий стенной шкаф с десятками табличек духов — деревянных дощечек, на каждой из которых написано имя одного из предков клана. Они изготавливались сразу после похорон: на каждую вносилось имя покойного вместе с именем его наследника по нисходящей линии. Господин Си Юцай возжигает благовоние и произносит молитву.

«Здесь 37 табличек духов. У нас одна из старейших родословных в Китае. Любая табличка представляет члена семьи. На каждой отмечено, к какому поколению принадлежал человек». Он указывает на имя, даты рождения и смерти, а затем аккуратно возвращает табличку на место. «Вот мой дедушка, — говорит он, демонстрируя нарисованную углем от руки картинку. — Он спас наши семейные архивы от