1268 г. хан Хубилай, внук Чингисхана, блокировал устье Янцзы, а в 1271 г., когда вокруг остатков Южной Сун все туже затягивалась петля, он объявил об основании новой китайской империи. Она получила название Великая Юань — «Изначальный исток»[70].

Наконец началось последнее наступление. Монгольские сухопутные армии с ходу захватили крупные города, прикрывавшие центральный бассейн Янцзы. С помощью китайских военачальников и инженеров, перешедших на сторону монголов, сунские войска были разгромлены при Янчжоу. Императорская семья с сохранившими ей верность советниками и основными силами армии бежала дальше на юг. В 1275 г. войска Сун потерпели тяжелое поражение, и занимаемые ими территории по большей части капитулировали. В 1276 г. монголы сосредоточили в устье Янцзы огромный флот, переправились через реку и после осады овладели городом Сучжоу. Ханчжоу остался беззащитным и вскоре сдался на милость победителей. Затем монгольские войска занялись преследованием бежавшего императорского двора, углубляясь все дальше в отдаленные уголки империи, пока в конце концов не прижали остатки сунских войск к болотам в дельте Чжуцзян — Жемчужной реки, — где произошла последняя страшная битва.

Это случилось 19 марта 1279 г. — в черный день китайской истории. На побережье южнее Кантона, в отдаленной лагуне у речной дельты, сунские полководцы устроили стоянку флота. Китайцы вырубили деревья на склонах окружающих холмов и соорудили импровизированный деревянный дворец для императора и его свиты. Вокруг дворца расположились казармы и хижины. Но когда к устью реки подошли основные силы монгольского флота, запасы пресной воды в лагере почти закончились, и положение сунской армии вскоре стало отчаянным.

Битва состоялась за узким проливом в месте с названием Ямэнь. Если приехать сюда в наши дни в очередную ее годовщину, когда дует холодный ветер и все вокруг подернуто густой и влажной дымкой, можно попытаться представить, как в тот день чувствовали себя последние защитники империи Сун. Вечером в наступающих сумерках опустился туман, и противоположный берег почти скрылся из виду. Сунское командование решило отказаться от обороны пролива, поэтому монгольские корабли смогли спокойно войти в лагуну. Здесь навстречу им вышел боевой флот Сун. В его составе было около тысячи кораблей, скрепленных друг с другом так, чтобы образовать плавучую крепость. Палубы были прикрыты мокрой грязью: так их пытались защитить от зажигательных снарядов монгольских катапульт. Когда битва началась, воздух, по словам очевидца, наполнился трассирующими следами зажженных бомб, а шум и крики сражающихся доносились до самого неба и отражались от поверхности воды. Но после начала прилива монголам удалось окружить сунские силы, и императорская семья оказалась в ловушке.

Император Хуай-цзун — семилетний ребенок — находился на большой джонке под императорским штандартом в самом центре флота. Его верный министр Лу Сюфу, осознав, что дело проиграно, обратился к венценосному мальчику, произнеся знаменитое прощальное слово. «Наше государство оказалось в беде, но мы не должны опозорить страну», — сказал он. Затем, взяв ребенка на руки, он бросился в море, где они оба погибли. Рассказывали, что принадлежавший мальчику ручной белый попугай, оставшись на палубе, кричал и бился до тех пор, пока его клетка не соскочила с крючка и не упала в воду. Так верная птица погибла вместе с хозяином.

Славная эпоха империи Сун закончилась сокрушительным поражением. Она продемонстрировала невероятные достижения и в своих изобретениях опередила Запад. Ее искусство и наука не знали равных, а ее дух и идеи благодаря книгопечатанию распространились в небывалом прежде масштабе. Социум Сун был в шаге от того, чтобы стать первым модерным обществом в мире — или, по крайней мере, так это представляется сегодня. Но, как нередко случалось в истории страны до и после Сун, внешний мир прорвался через ее границы и нарушил развитие цивилизации и общества. Монгольское господство — первый в китайской истории период, когда власть целиком находилась в руках чужеземцев, — стало для китайцев настолько серьезным внутренним потрясением, что после того, как в XIV в. оно закончилось (об этом мы еще поговорим), сменившая монголов национальная династия Чжу, правившая в империи Мин, отошла от принципов открытости, характерных для сунской эпохи, отказалась от превращения Китая в торговую цивилизацию и выстроила бюрократическую автократию, которая, ориентируясь на деспотические режимы прошлого, направила развитие Китая по особому пути. Для страны это будет иметь долговременные последствия, которые ощущаются и сегодня.

Глава 12. Юань: Китай под властью Монгольской империи

В XIII в. Китай был завоеван монголами и стал частью мировой империи, которая протянулась от пустыни Гоби до Черного моря. Для китайского образованного сословия и правящего класса власть чужеземцев стала глубоким потрясением. Эти чувства в конце XIV в. породят глубоко консервативную и интроспективную реакцию, сполна выразившуюся в империи Мин. То, что должно было стать постсунской эпохой ранней модерности, обернется минским деспотизмом, возникшим в ответ на иноземное завоевание и оккупацию. Подобный поворот имел далеко идущие последствия, оставив после себя такую модель государственного управления, которая просуществует вплоть до современной Китайской Народной Республики. Тем не менее эпоха монгольского правления, пусть и краткая, окажется еще одним промежуточным периодом между великими эпохами китайской истории, отмеченными значительным подъемом. В это время будут не только заложены основания управленческих решений последующих столетий: именно тогда великие культуры евразийского мира соприкоснутся друг с другом — и состоятся первые прямые контакты между Западной Европой и Китаем.

Изначальный исток

В 1271 г. монголы создали новую империю, которая по-китайски называлась «Великая Цянь Юань». Это древнее выражение, трактуемое как «изначальный исток» или «изначальная сила», позволило основателю государства Хубилаю не только продемонстрировать уважение к классической китайской старине, но и утвердить универсалистские претензии китайской монархии в еще более обширных географических пределах. Правители Юань управляли Срединным государством, пользуясь услугами чиновников-конфуцианцев из прежнего правящего сословия Южной Сун, а также немалого количества иноземцев, собранных со всех концов их многоплеменной и многоязычной империи.

Например, молодой Марко Поло, судя по всему, два или три года прослужил в управе города Янчжоу, где его, по-видимому, поддерживала городская община итальянских коммерсантов. Если так, то он был всего лишь одним из многих чужестранцев, пытавших счастья в монгольских владениях. Вместе с тем такие контакты не были односторонними. Первый китаец, посетивший Западную Европу, в 1280-х гг. преодолел расстояние от Пекина до Бордо ради того, чтобы попытаться договориться о союзе между правителями христианской Европы и монголами против мусульманского халифата. Таким образом, Монгольская империя всколыхнула мировую историю как никогда прежде. Как для Англии в правление династии Плантагенетов, так и для города Даду при империи Юань то была эпоха