и вздохнул. — Я реально думаю, что в этом году мы превзойдем сами себя.

— Справедливости ради, «Расчленение» — культовая тема, — заметила Джесс.

— Куда лучше, чем «Д'Олобелль FOURever»6. От того названия веяло каким-то… — Хьюго сморщил нос.

— Отчаянием? — закончил за него Тим.

— Это сюжетная арка! — запротестовала я. — «Д'Олобелль», «Д'Олобелль-2», «Д'Олобелль-3: Безумие Д'Олобелль», а затем «Д'Олобелль FOURever». Джесс, ну подтверди!

Джесс неопределенно хмыкнула.

— «Д'Олобелль FOURever: Расчленение» звучит ничуть не хуже, — добавил Хьюго, явно почувствовав, что я расстроилась.

— Спасибо, — выдохнула я, утихомирившись. — И я уже разобралась с декорациями. Вместо гигантских диско-шаров у нас теперь будут гигантские отрубленные головы.

Джесс ахнула.

— Это же, типа, реальный триггер, — заявила она.

— Головы животных?

Я пожала плечами:

— Некоторые — да. А некоторые — исторические личности, которым отсекли голову. Мне как раз везут огромную Анну Болейн.

— Мертвые животные — это так ужасно, — Джесс прижала ладонь ко рту и закрыла глаза, скорбно покачав головой.

СиСи приобняла её, строго посмотрев на всех нас:

— Если честно, я думаю, у нас есть проблемы посерьезнее названия или декора, — сказала она. — Например, кто вообще изначально подбросил эти кукольные головы в вертолет. Потому что это точно были, черт возьми, не мы.

— О господи, не надо, — попросила я, и Хьюго ободряюще сжал мою ногу.

— По крайней мере, сообразительность Тима показала, что нас это не выбило из колеи, — заметил Хьюго. — Он дал понять, что нам нечего скрывать.

— Вот только нам есть что скрывать, — оборвала я его. — Причем очень даже много.

— Но ведь никто никак не мог об этом узнать. Правда? — спросил Тим.

Ох уж этот Бёртон! Принести богатеньким, избалованным подросткам горошек, картофельный салат и веганский стейк из соевого заменителя с видом величайшего кулинарного шедевра — это абсолютный триумф невозмутимости.

Бёртон вкатывает в комнату небольшую серебряную тележку, колеса которой тихо поскрипывают, протираясь о ворс ковровой дорожки. Пять тарелок, накрытых серебряными колпаками, со звоном бьются друг о друга, когда он останавливает её, а затем переносит блюда на стол с театральным спокойствием и полнейшим отсутствием спешки, что, как я вижу, просто доводит до белого каления бедного Тима. Когда всё расставлено, он поочередно обходит стол, снимая колпаки рукой в белой перчатке и являя каждому из нас ужин, точно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы. Перед нами предстают горошек, картофельный салат и какой-то заменитель мяса, спрессованный в форме стейка. Лицо Тима вытягивается.

С той же ледниковой неторопливостью Бёртон покидает комнату, и Тим театрально выдыхает воздух, который до этого даже не задерживал.

Мы возвращаемся к разговору.

— Если это кто-то, кто знает, что мы натворили, то нам следует присмотреться к команде по плаванию, — говорит СиСи. — Они могли что-то увидеть. Но бассейн был заперт.

— У капитана есть доступ к бассейну после закрытия, — замечает Джесс.

— Ладно, у парней это Руперт, а у девчонок… — СиСи выразительно смотрит на Джесс.

— Ах да, точно, это же я! — спохватывается Джесс.

— Ну, это мог быть Руперт, — с сомнением произношу я.

— Да не похож он на такого человека, — качает головой Тим. — Я как-то предложил ему косяк, так он побледнел от одного его вида. Как насчет Мадлен? Она бы сделала всё что угодно, лишь бы нагадить Иви.

— И ведь гадила, — соглашаюсь я. — Помните тот переворот, когда я баллотировалась в старосты школы, и она пыталась убедить всех, будто я годами над ней издевалась? Или леденец-трость, который она «случайно» засадила мне в волосы во время рождественского концерта в восьмом классе? А дохлый голубь, которого она засунула в мою постель в прошлом году в качестве какого-то варварского предупреждения? Она же просто помешана на мне.

— Не забывай, как она однажды нассала на твою юбку для нетбола, — вставляет Джесс.

— Она говорила, что это была не она, — пытаюсь я быть справедливой.

— О-о-о, золотой дождь, — ухмыляется Тим. — Что-то я запамятовал, ты надела эту юбку после осквернения? — Он прекрасно знает эту историю и ответ на неё. Извращенец.

— Боже, конечно, нет, — вспоминаю я. — У физручки нашлась запасная.

— Но если бы это была Мадлен, почему она просто не рассказала всем то, что ей якобы известно? — рассуждает СиСи. — Это же идеальный шанс уничтожить Иви.

— Для трюка с головами у нее не хватит фантазии, — отрезает Тим. — Слишком скучная. Как насчет той готки? Ну, которая балуется с доской Уиджи и принесла в жертву мотылька прошлой весной?

— О, а это хорошая мысль, — подхватывает Хьюго.

— Ты ведь трахал её, Тимми?

— Возможно. — Тим осушает свой бокал.

— Как её там звали?

— Я предлагаю приглядывать за нашими подозреваемыми прямо на вечеринке и использовать этот шанс, чтобы вычислить виновного или виновных, — подводит итог Хьюго.

— Мы могли бы напоить их в стельку и всё выудить, — предлагает Тим. — О-о-о-о-о!!! А можно выпытать у них правду? Мне наконец-то разрешат совершить набег на оружейную?!

— Никакого оружия, Тим, — осаживает его Хьюго.

Тим скрещивает руки на груди и обиженно надувается:

— Никакого оружия, никакого веселья. А я всегда думал, что из меня вышел бы отличный мушкетер.

— Мы просто спокойно наблюдаем и во всем разбираемся. Они себя выдадут. Люди всегда прокалываются. А дальше посмотрим, чего они от нас хотят. Раз они до сих пор не пошли в полицию, значит, явно затеяли это ради какого-то шантажа. Всё упрется в деньги. А они у нас есть, — Хьюго закатывает рукава. — Мы быстро со всем покончим, а потом будем наслаждаться летом.

— А что, если это Мадлен, и ей нужны не просто деньги? Что, если она хочет чего-то похуже? — делюсь я опасениями.

Джесс кивает, быстро закидывая в рот несколько горошин:

— Например, дружить с нами.

— О господи, только не это, — смеется Хьюго.

— Не знаю, чего ты ржешь, вам с СиСи придется терпеть её в Кембридже, — напоминает Тим. — Я-то, по крайней мере, буду философствовать в Оксфорде, достаточно далеко от этой ведьмы.

— Я до сих пор поверить не могу, что тебя вообще взяли на факультет философии, — качает головой СиСи.

— Я, между прочим, жутко философичен. Вы что, забыли тот лимерик7, который я написал про недооцененную, но жизненно важную промежность? — пускается в размышления Тим.

СиСи передергивает.

— В любом случае, — говорит она, — я иду на медицинский, а Мадлен — на английскую литературу. Мы едва ли будем пересекаться. Если она попытаться заявить, будто знает меня, я сделаю вид, что впервые в жизни её вижу. Или что она сталкерша.

— Я просто надеюсь, что поток на английской литературе будет достаточно большим, чтобы она не смогла меня выследить, — вздыхает Хьюго, и мы все сочувственно смотрим на него.

— Поверить не