— Неси сюда! — отозвался Хьюго.

Пока бассейн пустовал, Эмбер скинула накидку от «Миссони», швырнула её на стоящий в стороне стул и скользнула в воду с изяществом русалки. Она поплыла элегантно, плавно перебирая ногами, а её накрашенные красным лаком пальцы были вытянуты с точностью профессиональной синхронистки.

— ЭЙ! КТО-НИБУДЬ ХОЧЕТ ПОСМОТРЕТЬ, СКОЛЬКО Я СМОГУ ВЫПИТЬ ЗА ТРИДЦАТЬ СЕКУНД?! — заорал Тим, поднося бутылку ко рту. — ЗАСЕКАЙТЕ!

Честно говоря, эта катастрофа была лишь вопросом времени. Мне следовало предвидеть нечто подобное. Тим потерял равновесие и с размаху налетел на свечи. Они повалились одна за другой, опрокидываясь по принципу домино, пока не приземлились прямо на накидку Эмбер. Она вспыхнула куда быстрее, чем можно было ожидать от дизайнерской вещи: языки пламени уже вовсю объяли трехсотлетнюю плитку, подбираясь к одной из каменных голов гаргулий, в которой администрация школы — весьма абстрактно — узревала лик самой Сент-Хильды.

— БЛЯТЬ! ТИМ! ХЬЮГО! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! — закричала я, вскакивая на ноги.

Тим застыл в шоке, после чего… вылил остатки шнапса прямо в огонь. Мы все истошно завопили, наблюдая, как пламя мгновенно рвануло выше по стене, облизывая каменное лицо Сент-Хильды.

Глава 5

Я просыпаюсь от жажды, вся в поту, простыни запутались вокруг тела. Ощущение такое, будто я тренировалась во сне. Рядом со мной точно так же ворочается и мечется Хьюго. Я осторожно выпутываюсь из постели, стараясь его не разбудить, но он всё равно шевелится. Я наклоняюсь и целую его в покрытый испариной лоб, убирая влажные пряди волос с лица. Он всегда спал беспокойно, но в моменты стресса всё становится только хуже. Весь час перед сном он пытался меня успокоить, твердя, что обязательно выяснит, кто подбросил эти головы, и что всё будет в порядке. Но за всем этим напускным мужеством я прекрасно видела, что он на взводе точно так же, как и я.

Медленно перебравшись на край нашей несуразно высокой кровати, я спрыгиваю вниз и с облегчением опускаю босые ступни на прохладные лакированные половицы. Я на цыпочках крадусь по комнате, ступая по давно заученному маршруту — я помню каждую половицу наизусть, чтобы обходить скрипучие места и торчащие гвозди, пока не добираюсь до двери. Поворачивая ручку, я слегка приподнимаю дверь вверх, чтобы петли не издали ни звука, выхожу в коридор и бесшумно прикрываю её за собой.

В коридоре Бёртон оставил гореть бра; теплый свет струится из-под небольших цветочных абажуров, ложась бликами на деревянные панели вдоль всего длинного холла. Рыцарские доспехи по имени Дейзи в этом мягком освещении в самом конце коридора выглядят особенно блестящими, и, проходя мимо, я улавливаю слабый запах средства для чистки серебра. Старинные напольные часы показывают половину третьего ночи. Я никогда не отличалась крепким сном, но, по крайней мере, в Д'Олобелль я могу наслаждаться тишиной и темнотой старинного поместья. Мертвенный покой, сквозь который движусь только я одна.

Я застываю на верхней ступеньке и смотрю в прямоугольное окно над входной дверью. Вдалеке леса Д'Олобелль кажутся темными и зловещими, полными переплетенных древних ветвей, а ветер и ночные звери словно шепчутся в кронах этих иссохших, полных тайн деревьев. Мне уютно наблюдать за ними издалека, чувствуя, как меня защищают стены поместья. Сегодня они кажутся еще более надежным щитом между нами и остальным миром. Стены словно не подпускают к нам физически того, кто прислал то зловещее сообщение, пусть даже этот некто теперь поселился в наших мыслях как постоянная угроза. Я так хотела подарить друзьям лучшее лето в их жизни, но теперь боюсь, что оно уже непоправимо испорчено.

Меня не отпускает страх, что завтра на вечеринке мы сами впустим эту опасность в Д'Олобелль, позволив ей прорвать наш защитный кокон. Кто бы это ни был — Мадлен, Руперт, Кэрри, эти нищие стипендиаты или кто-то еще, — все они будут здесь, в нашем пространстве. У них будет легкий доступ к нам и к нашим секретам. Чувствуя, как дыхание снова перехватывает в горле, я встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале на вершине лестницы, делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Всё со мной будет хорошо. Со мной просто не случается ничего плохого. Я Иви Д'Олобелль, я могу всё исправить.

Ковровая дорожка на лестнице собирается мягкими ворсинками между пальцами, пока я спускаюсь, касаясь её влажными подошвами. Какое же облегчение — ступить наконец на прохладный каменный пол в самом низу. Я лавирую по холлу между вазами с прахом предков и длинными, похожими на человеческие лица тенями от их мраморных бюстов, что растянулись по стенам и полу, оставляя за собой крошечные влажные отпечатки ног на камне. Я протягиваю руку к Бабуле-собаке, чтобы потрепать её по голове, но странный шорох со стороны библиотеки прерывает этот момент. Я разворачиваюсь и направляюсь прямиком к библиотеке, предпочитая встретиться с источником шума лицом к лицу, а не стоять и гадать. Бабушка бы точно не испугалась ночного шороха. Вообще, из того, что я о ней слышала, она их, блять, просто обожала.

Дверь в библиотеку оказывается закрыта. Я берусь за круглую латунную ручку и медленно поворачиваю её. Внутри я обнаруживаю Тима: он сидит, закинув обутые в тапочки ноги на читательский стол, который в семнадцатом веке принадлежал самой графине Англси в 17 веке. В полумраке, приглушенном зеленым светом настольной лампы, он читает первое издание «Под стеклянным колпаком», а вокруг него вьются кольца сигаретного дыма.

— Привет, — говорю я.

Он выглядывает поверх книги сквозь свои круглые очки в тонкой металлической оправе и, не спуская с меня глаз, делает затяжку. На нем красуется изысканный курительный жакет, который, я почти уверена, принадлежит моему папе — не то, чтобы папа бывал здесь в последнее время и мог его носить. Этот наряд придает Тиму какой-то царственный вид.

— Привет, — отзывается он, стряхивая пепел в пепельницу «Эрмес», стоящую на бордовой кожаной столешнице.

— Не спится? — спрашиваю я, присаживаясь на стул напротив него, по другую сторону стола.

— Не-а, решил разузнать, как там поживает Эстер Гринвуд, — Тим кивнул на книгу.

Он перекинул ногу за ногу и развалился в кресле, широко скрестив ноги, — поза, для которой этот курительный жакет, честно говоря, был слишком коротким, чтобы сохранить хоть каплю достоинства, так что я поспешно отвела глаза.

— И как, хорошо проводит время? — поинтересовалась я.

— Абсолютно паршиво. Настоящая икона, — Тим перевернул страницу и затянулся сигаретой. — Тебе тоже не спится?

Я покачала головой:

— Может, тебе стоит выбрать для чтения