брата Ангела, разрывая дистанцию с транспортником, уже запускающим систему самоуничтожения. Из-за воздействия вируса этот процесс шел медленнее обычного, но все равно оставался нечеловечески быстрым. Внутри защитного поля «Ланселота» Вивиан почувствовала, что брат Ангел начал отчаянно вырываться.

— Вы же сказали, что собираетесь принять их предложение! — запротестовал брат Ангел.

— Я солгала, — ответила Вивиан. — Уверена, вы согласитесь, что ложь — вполне оправданная тактика во время войны. Но в одном я все же была честна.

Брат Ангел крепко сжал губы, отказываясь отвечать. Сквозь интерфейс «Ланселота» Вивиан уловила его истинный ответ — внезапную панику, заставившую горькие химические маркеры хлынуть по его организму.

— Я доставлю вас к ним, — произнесла она. — Пришло время для вашего заключительного доклада.

Истребители берсеркеров, лишь теперь осознавшие, что их системы парализованы цифровыми помехами, не сумели избежать последствий взрыва транспортника так, как это сделала Вивиан благодаря «Ланселоту». Один корабль оказался в самом эпицентре предсмертного взрыва и получил столь тяжелые повреждения, что это спровоцировало его собственную самоликвидацию. «Ланселот» уберег Вивиан, сомкнув крылья и приняв на себя сокрушительный удар, который иначе мгновенно испепелил бы человека жаром внезапно вспыхнувшего второго солнца.

Несмотря на всю ярость двойного взрыва, броня второго истребителя спасла его от уничтожения. Машина знала, где находится его самый главный враг, и ринулась в погоню. Вивиан направила «Ланселот» вглубь астероидного пояса. Затем она отключила защитное поле, удерживавшее брата Ангела, и швырнула предателя прямо навстречу берсеркеру — словно древний воин, мечущий копье.

— Вы так стремились к Смерти! — крикнула Вивиан вслед предателю. — Так ступайте к ней!

Истребитель слегка скорректировал курс, чтобы разобраться с объектом, воспринятым бортовым компьютером сначала как угроза, затем как союзник, а в итоге — как нечто абсолютно бесполезное. Брат Ангел мгновенно испарился в пламени его орудий.

Устав, Вивиан позволила «Ланселоту» взять управление на себя. Боевые гимны «Ланселота» звучали в венах Вивиан, пока костюм провоцировал истребитель на погоню. Они лавировали среди ливней крошечных обломков, заставлявших щиты истребителя работать на пределе. Они ныряли то вверх, то вниз сквозь плоскость пояса, и преследователь огнем пробивал путь для своего куда более массивного корпуса. Уперевшись тяжелыми сапогами в обломок сверхплотной руды, они мощным пинком послали его в сторону врага. Истребитель отвлекся, чтобы расстрелять импровизированный снаряд, и в это мгновение «Ланселот» обнажил меч.

Сияющая полоса силового поля распорола корпус берсеркера, кромсая внутренние узлы и разрывая магистрали. Технические жидкости хлынули наружу и мгновенно замерзли, столкнувшись с леденящим космическим вакуумом. Вивиан — теперь уже едва ли остававшаяся собой, ведь восприятие «Ланселота» полностью подавило её хрупкий органический разум — ощутила, как у врага запустился таймер самоликвидации. Истребители людей приближались, и она закричала на их каналах связи, чтобы они отступали, отступали. Этот берсеркер вот‑вот взорвётся…

Так и произошло: взрыв испарил значительный участок астероидного пояса вместе с корпусом самого истребителя. Вивиан знала, что со временем этот шрам затянется, как затягивается всё даже в неживой материи, если дать достаточно времени. Ей самой, однако, уже не суждено было это увидеть.

«Ланселот» стал её величайшим триумфом и величайшим провалом. Оставаясь в нем столь долго, она вывела свое тело и — в еще большей степени — свой разум за грани человеческой выносливости. Она уже чувствовала, как сознание распадается на осколки, не в силах справиться с мириадами вливающихся в него импульсов. Пока контроль еще оставался в её руках, она дотянулась до панели связи.

— Генерал Госник, это… — ей пришлось запнуться, чтобы вспомнить собственное имя. Теперь она воспринимала слишком много вещей разом, и ни одна из них не обладала приоритетом. — Вивиан Трэверс. Берсеркеры разгромлены. На данный момент база в безопасности. Однако весьма вероятно, что рано или поздно они вернутся, чтобы уничтожить её. Даже в моё отсутствие здесь останется слишком много соблазнов для машин.

— В ваше отсутствие? — в голосе генерала прозвучал неподдельный ужас. — Вивиан, если вы ранены, мы вышлем за вами корабль. Не сдавайтесь!

— Меня уже нет, — ответила Вивиан. — И я не смею возвращаться на базу. Даже под защитой «Ланселота» я настолько пропитана радиацией, что принесу обитателям базы смерть так же неизбежно — пусть и далеко не так быстро, — как любой берсеркер. Я приказала «Ланселоту» взять курс на Озёрную, погрузить нас обоих в одно из кислотных озер и отключиться. Это навсегда устранит угрозу.

— Вивиан… Вы спасли нас. Я не сдамся!

Она слышала, как генерал Госник приказывает истребителям изменить курс и перехватить её, чувствовала команды, расходящиеся по базе Озёрной Луны: подготовить камеры дезактивации, привести в готовность медицинские бригады. Вивиан приказала «Ланселоту» поторопиться. Возможно, это было эгоистично с её стороны, но у неё не было ни малейшего желания жить с расколотым на осколки разумом, даже если бы какое-то чудо смогло полностью исцелить её искалеченное тело. Они нырнули в раскаленный ореол разреженной атмосферы Озёрной, направляясь к одному из самых больших и едких кислотных озер.

— Вивиан! Приказываю ждать спасателей! — взревел генерал Госник.

— Не стоит меня спасать, — ответила Вивиан, погружаясь под поверхность кислотного озера и поднимая меч Ланселота в последнем салюте. — Если хотите оказать мне последнюю услугу, вспоминайте обо мне такой, какой я всегда старалась быть… Слугой Жизни.

Примечания

1

Siege Perilous (также известное как Гибельное сиденье или погибельное место) — это место за Круглым Столом в Камелоте, «зарезервированное» волшебником Мерлином для рыцаря, который будет достоин обрести Святой Грааль. Если в это кресло сядет недостойный человек, он начнёт сеять вокруг себя зло и погибнет.

2

История о «Ланселоте» и о том, кто сумел использовать его возможности в полную силу, описана в романе Фреда Саберхагена «Человек-Берсеркер» (Berserker Man).