было проще, а приспособиться к ней было легче прямо в скафандре, снимать его она не стала. Ее кобальтово-синий боевой доспех с гладкой, словно покрытой лаком поверхностью резко выделялся на фоне утилитарного снаряжения окружающих. Вивиан не упускала из виду чужие завистливые взгляды и вздохи, когда по мере необходимости выпускала из пазов брони разнообразные вспомогательные манипуляторы.

«Соберите себе такой же, — весело думала она. — Я свой сама сделала».

Советуясь со старшим техником, руководившим ремонтом истребителей, Вивиан заметила на корпусе одной из малых машин странные мелкие пробоины. Четыре аккуратных отверстия в нескольких сантиметрах друг от друга выстроились в короткую линию, а примерно в двух метрах от них виднелась еще одна точно такая же линия из четырех дырочек. Старший техник предположил, что эти отметины оставила какая-то осколочная мина, но ее поражающие элементы не смогли нанести самолету серьезного ущерба.

К ним плавно подкатил генерал Госник. На нем не было протезов — в ангаре они бы только мешали, — но передвигался он в ультрасовременном кресле, которое при необходимости могло служить полноценной броней. Низкий силуэт кресла давал генералу преимущество, позволяя легко осматривать днище истребителя.

— Странно, что осколки легли такими ровными линиями.

— Возможно, — раздался голос подошедшего к ним человека, — эти следы оставили вовсе не осколки, а автоматическая мина. Она могла попытаться закрепиться на корпусе, но сорвалась. А еще один взрыв в общей кутерьме мы бы просто не заметили.

Новоприбывшего звали брат Ангел. Он принадлежал к воинствующему крылу Храмовников, где служил с такой доблестью, что завистники в шутку поговаривали: надень он все свои медали, ему не понадобилась бы никакая другая броня. Несмотря на пересаженную синтетическую кожу, на лице и теле брата Ангела все еще отчетливо проступали тяжелые следы сложнейших операций, сделанных, чтобы спасти ему зрение и слух. Благочестивый, истовый и, казалось, столь же одержимый уничтожением берсеркеров, сколь сами они были одержимы уничтожением всего живого, он раз за разом сталкивался с отказом в возвращении на действительную службу. Причиной тому были периодические сбои в работе его нового сенсорного аппарата.

«Без сомнения, — с кислой усмешкой подумала Вивиан, — брат Ангел в восторге от того, что боевые действия сами пришли к нему».

— Интересное предположение, брат Ангел, — сказал генерал Госник. — Я бы хотел взглянуть на технические характеристики такой мины. Эта атака вполне может не ограничиться одной волной.

— Посмотрю, что удастся найти, — ответил брат Ангел.

Вивиан извинилась и направилась к себе. Скафандр она снимать не стала, лишь откинула лицевую панель шлема. Вообще-то стоило сначала оставить доспех в лаборатории, но сейчас кратчайший путь к горячему душу и ужину был в приоритете.

Она неспешно шла через «свой» жилой блок, на ходу помахивая соседям. Те собрались в зеленой зоне центральной площади, выпивали и, без сомнения, вовсю обсуждали нападение берсеркеров. «Хоть какое-то разнообразие, и обошлось без серьезных последствий» — примерно такое настроение улавливалось в обрывках слышимых ею фраз. Вивиан помахала им рукой и пообещала присоединиться, как только приведет себя в порядок. Жилые комнаты Вивиан располагались в отдельном коридоре, отходившем от одного из узловых жилых блоков. Почти все здешние квартиры были устроены схожим образом: так было проще изолировать отсек в случае технических неполадок или вспышки инфекции. Кроме того, это гарантировало обитателям некоторую уединенность — настоящую роскошь в условиях замкнутой и изолированной общины. Предвкушая удовольствие от теплой воды, за которой последуют виски и необременительная беседа, Вивиан чуть не врезалась в сервисного робота, выскочившего из-за слепого поворота в ее личном, по сути, коридоре. Сервобот был ниже нее — да и вообще ниже большинства людей, — всего около метра тридцати в высоту. Его верхняя часть, напоминавшая голову и торс кентавра, возвышалась над многоногим бочонком основания, который шустро семенил по полу при помощи множества адаптирующихся конечностях.

— Простите м… — машинально начала Вивиан, но осеклась.

Во-первых, извиняться перед сервисным роботом — глупость несусветная, с тем же успехом можно просить прощения у стола или стула. Во-вторых, исправный робот ни при каких обстоятельствах не должен был приближаться к ней вплотную. Безопасная дистанция закладывалась в них программно, а коридор был достаточно широким, чтобы даже с учетом габаритов ее боевого скафандра сервобот мог легко с ней разминуться.

Она уже собиралась потребовать, чтобы сервобот остановился для проверки, как вдруг поняла: то, что преграждало ей путь в жилой блок, лишь внешне напоминало робота-слугу. Вернее, напоминало любому, кто не обладал намётанным и критическим взглядом. Для Вивиан же, обладавшей и тем, и другим, различия были вопиюще очевидны.

Первобытный, леденящий душу ужас накатил на нее с такой силой, что не будь она облачена в боевой доспех, у нее наверняка подогнулись бы ноги. Вивиан мгновенно покрылась холодным потом и прижалась к стене коридора, дрожа от страха.

Когда ей удалось заставить себя мыслить здраво, все доказательства предстали перед ней как на ладони. Шарниры и опорные стойки казались слишком гибкими и одновременно слишком прочными. Центральное шасси было бронированным, хотя броню почти полностью скрывал внешний защитный кожух. Оптические линзы принадлежали к модели, способной видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Пальцев-манипуляторов было слишком много, включая похожий на щупальце отросток, выдвигавшийся из основания «запястья» этой твари. И наконец, ни один сервобот никогда не имел оружия, а этот поднял одну из конечностей, обнажив светящийся кончик пальца, который выглядел в точности как дуло заряженного энергетического карабина.

Загадочные пробоины на корпусе одного из истребителей были как раз подходящего размера, чтобы их могли оставить когти, венчавшие четыре конечности этого мнимого сервобота.

Вивиан с ужасом осознала, что два потрепанных дредноута и весь этот отвлекающий маневр с полномасштабным штурмом базы затевались ради одного… ради этого.

Прямо перед ней, наставив на нее оружие, стоял боевой модуль берсеркера — без сомнения, модель-ликвидатор. Он каким-то образом прибыл «зайцем» на поврежденном истребителе, возможно, с единственной целью — уничтожить ее, гениального изобретателя, снабжавшего человечество все новыми видами оружия. Но почему же тогда он медлил? Почему не приступал к делу?

Теперь Вивиан уже настолько овладела собой, что могла бы закричать и позвать на помощь. Наверное, именно это и было её долгом — поднять тревогу, предупредить базу. Но она вспомнила своих соседей: без брони, без оружия, если не считать бокалов в руках. Позвать их означало бы призвать к ним саму Смерть. Должен быть другой путь… Но прежде чем она успела что-то придумать, берсеркер заговорил:

— Ты — единица жизни Вивиан Трэверс.

Его голос не был — как это часто случалось с машинами смерти — безумной мешаниной из обрывков человеческой