Я пожала плечами. Волк так волк; ручной ведь, меня не трогает. Так я и сказала деду Трифу. Тот суеверно поплевал через плечо и боязливо перекрестился, а я ушла в дом, готовить ужин.

Холод на дворе сменился теплом, тепло — снова холодом. Летом в моём саду всё взрывалось цветением и жизнью, чтобы зимою заснуть и пробудиться вновь по весне. Дни мои шли так же, как и прежде, только тоска порой сдавливала сердце, и совсем не хотелось видеть людей.

Одним ясным утром, на изломе очередного лета, я приметила первое румяное яблоко на ветке — и в этот момент вдруг необычайно остро ощутила, как мир вокруг меня рассыпается на кусочки. Каждый этот кусочек был сам по себе: отдельно — яблоко, отдельно — ветка, отдельно — листья с бархатной изнанкой; и никак было не сложить из всей этой чепухи целую картину, наполненную хоть каким-то смыслом. Ещё, помню, мне вдруг пришло в голову, что если я угощу этим яблоком ребёнка из соседнего дома, ребёнок станет несчастным.

Странное и страшное ощущение длилось всего с полминуты. Потом сердце перестало болеть, и мир снова обрёл смысл, и я сорвала яблоко.

Внезапные тревоги ещё не раз посещали меня, но я довольно скоро перестала обращать на них внимание — до тех пор, пока они не пропали совсем. Я начинала чувствовать, что время во мне словно остановилось, застыло; побелело, как белеет с первыми заморозками роса. И я ходила по безудержно живущему саду, со своим белым временем внутри, и со мною ходил мой бурый волк. Я делала мелкие дела, собирала урожаи, и раз за разом вставало над горизонтом солнце, чтобы снова и снова спрятаться на западе, и шёл за годом год.

* * *

— Тётя, тётя, а вы правда ведьма?

Я поставила на землю полную яблок корзинку, выпрямилась.

Пацанёнок лет восьми смотрел на нас с волком поверх забора, привстав на цыпочки. Его глаза казались чёрными угольками на белом лице. Отчаянный мальчишка — явно ведь боится, но голос не дрожит.

— Так говорят в деревне, — кивнула я. — Чего хотел?

— А вы знаете, как пройти в Город Магов? — выпалил мальчишка.

Я усмехнулась.

— Зачем тебе туда?

— Говорят, там есть один камень, он на главной площади лежит — если правильное заклинание возле него прочитаешь и своё имя назовёшь, то будешь жить вечно!

Мой волк едва слышно фыркнул.

— Все уже давным-давно знают, что это бесполезно, — сказала я. — Маги не любят гостей. Все, кто пытался пробраться к Живому Камню, были подвергнуты страшному проклятью. Многие из них мертвы.

— И что, никто не успел сказать у камня волшебных слов? — Чёрные глаза мальчишки стали ещё больше. Страха в них почти не осталось, зато прибавилось любопытства.

— Почему же, был такой. В нашей деревне жил. Он смог пробраться туда, смог дойти до камня и прочитать нужное заклинание. Даже два. А потом маги схватили его и заколдовали.

— А вы это откуда знаете? — шёпотом спросил мальчишка.

— Я всё знаю, я же ведьма, — ответила я, тоже шёпотом. И улыбнулась. — Хочешь яблочко?

Незваный черноглазый гость, повеселевший от моего заговорщицкого тона, с готовностью кивнул. Его семья, судя по всему, только недавно поселилась в нашей деревне. Мальчик уже успел наслушаться легенд от местных старожилов — про Город Магов, про ведьму… а вот о том, что у этой ведьмы лучше не брать яблок, ему, видимо, никто не сказал. А может сказал, но мальчик не воспринял предупреждение всерьёз. В самом деле, кто будет внимать смешным запретам стариков? Никто, кроме этих развалин, уже не помнит имени Сурема — последнего из ушедших за бессмертием. Да и Город Магов считается сказкой, в которую только дети и верят — на свою беду. За эти десятилетия у меня не сошло золото с волос, моё лицо не избороздили морщины. Глядя на меня, ни один нормальный человек не поверит, что я старше многих из тех, чьи внуки уже бегают на речку за раками и без взрослых ходят по грибы в лес. Подумаешь, что там болтают выжившие из ума стариканы!

Я взяла из корзинки самое красивое яблочко и подошла к забору.

Мальчик принял угощение — и тут же вздрогнул, даже отшатнулся немножко. Это было вполне ожидаемо. Я — зима, кусок льда в сердце лета, прикосновения моих белых пальцев никогда не будут приятными.

— Спасибо. — Мальчик оказался вежливый.

— Не за что, мой хороший. — Я улыбнулась ещё шире. — Иди. До Города Магов путь неблизкий и трудный, но я уверена, ты справишься. Ступай по тропе прочь из деревни, а когда тропа исчезнет, ступай по бездорожью. Как дойдёшь до широкого тракта, сверни налево и иди до тех пор, пока не увидишь большие белые ворота, а за ними — чёрные крыши и шпили, покрытые инеем. Это и есть Город Магов. Будь осторожен — а я буду верить, что всё у тебя получится.

Мальчик кивнул, ошарашенный, и отправился прочь, сосредоточенно морща гладкий лобик. Губы его шевелились, повторяя указанные мною вехи пути.

Ничего, малой, не заблудишься. Была бы у тебя удача, то, может, и заблудился бы, и вышел к людям — обычным, не магам. Но с моим яблоком — никаких шансов.

Я вернулась к корзинке и сидевшему возле неё волку.

— Не смотри на меня так укоризненно, — сказала я ему. — Я не виновата, что люблю наблюдать, как чья-то глупость ломает несколько жизней. И пусть это глупость ребёнка, что же с того?.. Я ведь всё ещё немножко человек. Мне нужно иногда чувствовать… удовлетворение. И не так уж важно, за чей счёт… — Я вздохнула. — Между прочим, далеко не все умнеют с возрастом. Ты-то не поумнел. А помнишь, как я умоляла тебя туда не ходить, помнишь?..

Волк понуро опустил голову, с человеческой тоской глядя на яблоки. Те были, как на подбор: румяные, гладенькие, ни одного червивого. Мы оба знали, что такими они и останутся. Красивые, не тронутые гнилью, никому не нужные, они будут лежать в подполе вместе с яблоками прошлых лет — восход за восходом, закат за закатом, до скончания веков.

— Ладно, пустое.

Я взяла корзину, и мы с волком побрели по дорожке к дому.

К земле благословенной

Авторы: Анна Гале, Мария Костылева

Марак

Накануне в соседнем городе казнили алхимика Та-Гаруза, и уже к утру в Толемере об этом не знал разве что безногий портовый нищий, что был глух от рождения.

Когда день переломился пополам,