и вылупились, точно глаза, массивные кнопки. Как сюда вообще можно поместиться? Не ровен час, ткнётся тебе под лопатку какой-нибудь рубильник! И где эта зараза, интересно, включается?.. А, вон, красный рычаг с надписью «Вкл. — Выкл.». Ну что ж, да здравствует свобода!

Когда я передвинул рычаг, творение моего папаши недовольно заворчало и запищало. Мне пришлось пережить пару не слишком приятных минут — я то и дело оглядывался, опасаясь, что кто-то услышит эти звуки и кинется вниз. К счастью, ничего такого не случилось, однако нервы мои изрядно пострадали. Я огляделся в поисках успокоительного. У отца здесь целый склад; может, где-то поблизости завалялась и бутылочка виски?.. Родитель припасает неплохое пойло для всяких учёных гостей.

Виски я не нашел: видимо, отец запрятал выпивку в самой лаборатории, в одном из многочисленных шкафов. Зато среди хлама обнаружилась старая отцовская куртка — очень вовремя, вдруг в прошлом будет холодно? — и древняя дедушкина фотокамера марки «Кодак». Прихватив и то, и другое, я вернулся к машине времени и шагнул было внутрь, когда оттуда выскочило сначала что-то маленькое и пищащее, а потом — длинное, тёмное и мурчащее.

«Кошка гонится за мышью», — понял я.

Стоп. Секундочку. За мышью? Кошка⁈ Это что, наша Чернушка, что ли? Откуда она тут взялась?..

Насторожиться я не успел. На лестнице раздались знакомые шаги, которые я не спутал бы ни с какими иными. Отец спускался сюда!

Я понял, что у меня остаётся несколько секунд, тихонько прикрыл за собой дверь кабинки и в панике огляделся. В будке горел свет, от обилия цветных лампочек рябило в глазах. Но всё-таки удача сопутствовала мне в тот день: кнопка «Пуск» отыскалась почти сразу, на уровне моей головы.

Путешествие сквозь время, как оказалось, не самое приятное занятие на свете. Самый настоящий ураган подхватывает тебя и кружит с бешеной скоростью. Меня не вырвало только потому, что двигаться в таких условиях было совершенно невозможно — тебя словно крепко-накрепко обмотали верёвкой и снаружи, и изнутри, причём каждый орган по отдельности. Особенно, по ощущениям, досталось желудку.

Однако пытка длилась всего пару минут. Потом всё остановилось, и меня словно толкнули в спину. Я по инерции пробежал несколько шагов и уткнулся ладонями в какую-то стену.

Вокруг было темно и тихо. Впрочем, не совсем темно — это я понял, когда огляделся и увидел разбивающие темноту полоски света; и не совсем тихо — прислушавшись, можно было различить голоса и даже что-то, подозрительно похожее на урчание машин. На ощупь я нашарил дверь, толкнул её и выбрался на волю.

Оказавшись на улице, я присвистнул. Ну и дыра! Вокруг — покосившиеся деревянные строения (одно из таких я как раз только что покинул), вывороченная земля, по соседству — то ли озеро, то ли запруженная река. Я увидел на берегу несколько машин и толпившихся рядом людей. Поспешил туда — интересно же, что они там все разглядывают!

Выяснилось, что мост. И ладно бы мост был какой-то особенный — так ведь нет: обыкновенная уродливая конструкция, по которой я бы, например, и пройти не решился, не то, что проехать. Я немного потолкался среди местных. Все они что-то обсуждали и фотографировали забавными аппаратами давно устаревших моделей. Я тоже сделал несколько кадров, чтобы не особенно выделяться из общей массы.

— Простите, любезный, — подошёл я к одному крепышу в пиджаке и мятой шляпе. Тот стоял особняком от прочих и курил. — Я тут проездом… Не подскажете, далеко ли до Ванкувера?

Мужчина оглядел меня с головы до ног. Кажется, я чем-то ему не понравился. Возможно, дело было в моих солнцезащитных очках или в футболке с большим логотипом фирмы из двадцать первого века. Я машинально стянул края расстёгнутой куртки.

Вопросы этот тип задавать не стал. Пожал плечами и ответил:

— Миль триста будет.

Я негромко застонал. Как, интересно, хвалёный папин «коридор времени» умудрился зарулить в такую глушь⁈

Впрочем, раз тут есть машины, значит, во времени меня отнесло не особенно далеко. Доберусь автостопом до Ванкувера, а там наверняка какая-то движуха будет!

Взбодрившись от этих мыслей, я осмотрелся повнимательнее. Смешные же на окружающих были шмотки! Эти бесформенные пиджаки, котелки… Про женщин вообще говорить не приходилось — запихали себя в костюмы, словно колбасу в вакуумную упаковку! Мордашки, впрочем, были ничего. Особенно мне приглянулась блондиночка, которая вышла из толпы и приблизилась к мосту. В руках у неё был громкоговоритель. Девушка поднесла его к губам и принялась вещать:

— Друзья! Год назад из-за наводнения мы лишились моста через реку. Это, насколько вы знаете, создало множество неудобств для жителей нашего городка…

Я не особенно прислушивался. С того места, где я стоял, хорошо было видно, как коротенький жакет синего цвета обтягивает ладную фигурку девушки, а золотистые пряди волос, выбившиеся из-под смешной шляпки, развеваются на ветру. В общем, симпатичная была цыпочка, я даже сфотографировал ее пару раз.

— … И, наконец, сегодня, — восторженно продолжала блондинка, — семнадцатого июня тысяча девятьсот сорок первого года…

Эти слова я, к счастью, услышал. Более того — они буквально ворвались в мой мозг, создав там настоящий переполох.

«Папа! — мысленно возопил я. — Ради всего святого, почему во всей многовековой истории ты выбрал именно сорок первый год⁈».

— Вот это попал так попал, — проговорил я вслух, не заботясь о том, слышит меня кто-то или нет.

Постоянно озираясь, я начал потихоньку пятиться в сторону того строения, куда переместил меня папин агрегат, будь он трижды проклят.

«Всё, что угодно, — думал я. — Я женюсь на чокнутой Кларе. Я облобызаю ручки её зануде-мамочке. Я постараюсь не садиться за руль пьяным. Я даже перестану играть в покер в долг! Это всё-таки будет гораздо лучше, чем если меня здесь обрядят в камуфляж и отправят куда-нибудь на фронт. Ох, только бы удалось попасть назад!».

Я вернулся в сарай — про себя я называл это строение именно так, всякой рухляди здесь было ещё больше, чем в нашем подвале — и принялся шарить руками по противоположной от входа стенке. И она, чтоб её короеды загрызли, была просто стенкой! Никаких пространственных дверей, никаких намёков на временной коридор (знать бы хоть, как он выглядит!). Сплошные доски, до того плохо друг к другу подогнанные, что даже при закрытой двери здесь было вполне светло. К счастью, паниковать я умею плохо, поэтому сразу вспомнил, что Чернушке удалось благополучно добраться отсюда до дома. Эта мысль какое-то время грела меня надеждой. Правда, очень зыбкой, потому что Чернушка ведь вернулась только после того, как