Европы решаются в Фреденсборге[14]. Немецкий канцлер Бисмарк в одном из писем намекал, что соглашения против Германии заключаются «именно там, при датском королевском дворе». На золотой свадьбе Кристиана IX и королевы Луизы присутствовали шестьдесят представителей королевских семей Европы, принадлежащих к Глюксбургскому дому. Вообще же за время правления Кристиана IX Дания извлекла немало политических выгод, ибо европейские монархи и политики весьма почтительно относились к старому королю. В день 40-летия его пребывания на троне, 15 ноября 1903 г., Кристиану IX было присвоено звание генерала английской армии и генерал-полковника германской армии.

Известно, что Россия всегда, а в начале XX в. особенно была заинтересована в нейтрализации датских проливов. Того же хотели Англия и Германия, соперничество которых накануне первой мировой войны достигло апогея и во многом определяло международные отношения на Европейском континенте. Однако Англия и Германия желали, чтобы Дания, занимавшая ключевое положение па Балтике, проводя политику нейтралитета, ориентировалась на каждую из них в отдельности.

Императорская семья и представители королевских домов Глюксбургской династии. Копенгаген, 1892 г.

Между тем Россия пыталась отстаивать свои стратегические интересы на Балтике по возможности самостоятельно, без участия Англии и Германии. Создание Германией сильного флота вынудило Россию изменить тактику: все чаще приходилось считаться с германской позицией по балтийскому вопросу.

В целом датско-русские отношения развивались как дружественные. Курс Дании на нейтралитет в определенной мере мешал более тесному сотрудничеству.

Сама идея нейтралитета Дании (в перспективе всей Скандинавии) и обоснование роли России как гаранта этого нейтралитета, впервые изложенные в записке известного русского юриста профессора Ф. Ф. Мартенса и одобренные в последние годы жизни императором Александром III, не нашли должной поддержки в Дании.

Если престарелый Кристиан IX, на которого делали ставку царь и его окружение, еще допускал мысль о нейтралитете (при гарантиях только со стороны России), то датский премьер-министр И. Х. Дейнцер (1845 — 1918) считал, что эта политика могла основываться только на гарантиях великих держав. Того же мнения придерживался известный датский юрист-консерватор Хеннинг Матсен (1840-1910). Он вел оживленную переписку по проблеме нейтрализации проливов с Ф. Ф. Мартенсом.

В 1903 г. во время визита в Германию Николаю II удалось убедить германского императора в необходимости совместных гарантий датского нейтралитета. В декабре того же года Кристиан IX выразил посетившему Копенгаген Вильгельму II благодарность за готовность России и Германии дать гарантии нейтралитета. Однако король поспешил с благодарностью, ибо инициатива в решении вопроса о датских проливах перешла исключительно к Германии. Россия была накануне русско-японской войны. Под давлением военных советников Вильгельм II отказался от идеи гарантировать Дании нейтралитет. По мнению германских дипломатов, план совместной с Россией нейтрализации датских проливов был не только не выгоден Германии, но и не безопасен. В случае войны Германии пришлось бы прикрывать российские тылы, тогда как согласно планам военно-морского министерства германский флот должен был блокировать английский флот именно в датских водах.

В марте 1904 г. правительству Е. Кристенсена стало ясно, что Германия не заинтересована ни в свободном проходе через проливы, ни в обеспечении Дании постоянного нейтралитета. Это заставило правительство пойти в 1906 г. на секретные переговоры с Германией (так называемая миссия капитана Люткена), в результате которых была достигнута договоренность относительно позиции Дании в случае войны.

11 (24) июля в Бьёрке, близ Выборга, по инициативе Вильгельма II, обеспокоенного изоляцией Германии, состоялось подписание русско-германского договора, который должен был войти в силу тотчас после заключения мира между Россией и Японией. Договор содержал обязательства России и Германии о взаимной помощи в Европе в случае нападения на одну из сторон, обе стороны обязывались «не заключать сепаратного мира пи с одним из общих противников». Договор не соответствовал интересам России (впрочем, он так и не вступил в силу).

Вильгельм II писал Николаю II, что, может быть, вступление договора в силу приведет к тому, что «такие маленькие государства, как Голландия, Бельгия, Дания, Швеции, Норвегия, с того момента, как известие о новой «Groupend» (группировке) распространится по земному шару, начнут вращаться в орбите союза великих держав, доверчиво следуя за ними». Германскому канцлеру Б. Бюлову (1849—1929) с трудом удалось убедить Вильгельма, что не следует во время визита в Копенгаген (в августе 1905 г.) обсуждать с датским королем проект континентального союза. По мнению Бюлова, «союз между могущественной Германией и маленькой Данией усугубил бы уже имеющуюся неустойчивость мирового положения» и мог быть воспринят «как отказ Дании от своей независимости и присоединение к Германской империи. Включение Дании в пределы немецкого государственного единства — это мечта, и мечта небезопасная».

К 1906 г. взгляд российской дипломатии на проблему нейтрализации всей Скандинавии, в частности Дании, в значительной степени изменился. В марте 1906 г. старший советник русской миссии в Копенгагене Ван дер Флит писал министру иностранных дел графу В. Н. Ламздорфу, что России следует поддерживать Данию во всех ее начинаниях, направленных на обеспечение ее независимости. Это, по его мнению, вытекало «из традиций русской внешней политики и, кроме того, диктовалось династическими соображениями.

Со времени свидания российского и германского императоров в Свинемюнде в августе 1907 г. (Николай II использовал его для того, чтобы отказаться от условий Бьёркского соглашения) между российскими и германскими дипломатами велись переговоры по поводу территориального статус-кво на Балтийском море. 16 (29) октября в Петербурге между Россией и Германией был подписан секретный протокол, согласно которому они признавали наличие общности интересов в Балтийском регионе. Цель обоих государств, говорилось в протоколе, сохранение там статус-кво. Что касается Швеции и Дании, то они могут быть допущены к заключению специальных соглашений с обоими императорами о признании их территориальной неприкосновенности и об упрочении таким путем общего статус-кво в бассейне Балтийского моря.

Еще ранее, И января 1907 г., была заключена датско-германская конвенция об урегулировании вопроса о потомках оптантов (датских подданных в Шлезвиге). Обе стороны надеялись, что это поможет избегать — дотоле постоянных — недоразумений.

На второй Гаагской конференции мира, состоявшейся в 1907 г., были пересмотрены конвенции первой конференции 1899 г., в частности о правах и обязанностях нейтральных государств в условиях сухопутной и морской войн, и приняты десять новых конвенций. Их формулировки относительно военных обязанностей нейтралов были туманны и расплывчаты. Однако Дания их поддержала.

Европейские державы прилагали, таким образом, все усилия, чтобы в предвоенной обстановке обеспечить себе свободное плавание через датские проливы и Балтийское море. Переговоры между Швецией, Данией, Германией и Россией закончились 10 (23) апреля 1908 г. подписанием в Петербурге так называемой Балтийской декларации и меморандума. Все четыре государства объявили «о своем твердом решении»