— Лис, — тихо, но твердо произносит Булат. Его низкий голос действует успокаивающе. Рогов надувает губы, но замолкает.

Булат поворачивается ко мне. Изучает мое лицо своими пронзительными серыми глазами.

— Руслана, — говорит он. — Доверься мне. Позволь выбрать то, что будет и вкусно, и… без лишней тяжести. Я разбираюсь в этом.

Что-то в его тоне не позволяет мне возразить. Он не контролирует меня, а заботится. Это обезоруживает. Нерешительно киваю.

— Хорошо, Булат.

Анкезов дает знак официанту и делает заказ для меня.

— Для дамы начните с тартара из тунца с авокадо и кунжутной заправкой. Затем дорадо на пару с артишоками и молодой спаржей. И фруктовый сорбет на десерт. Из напитков: бутылка Просекко и обязательно негазированная вода с лимоном.

Официант кивает и уходит. Я смотрю на Булата с удивлением. Все, что он заказал, звучало изысканно, легко и… не вызывало у меня приступа паники. Как он угадал?

— Спасибо, — тихо говорю.

— Не за что, доктор, — он отпивает воду. — Теперь о нашем… диагнозе. У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Да, точно! Работа! Я должна быть профессионалом. Выпрямляюсь, стараясь включить режим доктора Щекоткиной.

— Хорошо. Вы упомянули, что проблема началась после возвращения к «мирной жизни». А были ли попытки… возобновить отношения с девушками по отдельности? До того, как вы осознали вашу… особенность?

Елисей усмехается.

— Были. Провальные. Я пытался встречаться с офис-менеджером. Худая, нервная. Когда я оставался с ней наедине, меня начинало трясти. Руки дрожали. Казалось, вот-вот случится паническая атака. Ни о каком сексе речи не шло.

— А у вас, Булат? — поворачиваюсь к нему.

Анкезов качает головой.

— Нет. После того случая… не видел смысла. Пустота. Пока не попробовали втроем.

— Ясно, — делаю пометку в уме. — А в быту? Есть ли сложности?

— Мы живем в разных квартирах, — неожиданно говорит Булат. — Проблем с отдельным проживанием и работой нет. Но есть тревожность и чувство незащищенности.

Елисей кивает, и в его глазах на секунду мелькает тень той самой боли.

— Да. Почему-то в постели по отдельности ничего не получается. Мы будто должны ублажать одну женщину, выполнять задачу, как… почти братья. Плечом к плечу. Делать ей очень хорошо. По отдельности ничего не выходит.

Я слушаю, и сердце сжимается от сочувствия. Как бы хотела им помочь! Но с другой стороны… доктор Щекоткина спокойно слушает о сексе Елисея и Булата с другими, а вот простая девушка Руслана…

Вдруг Елисей наклоняется ко мне через стол, его глаза загораются озорными огоньками.

— А теперь наш вопрос, доктор, — говорит, и его губы растягиваются в хитрой ухмылке. — В тот момент… в кабинете… когда мой язык коснулся вас… о чем вы подумали в первую очередь? «Господи, это неэтично!» или «Да, именно там, еще!»?

Румянец заливает мои лицо, шею, грудь. Рогов вогнал меня в краску одним предложением!

— Елисей! — выдавливаю. — Это непрофессиональный вопрос!

— Зато честный, — вступает Булат. Его голос тихий, но настойчивый. Мужчина смотрит на меня, и в его взгляде я читаю подлинный интерес. — Мы хотим понять, что ты чувствовала. Как женщина. Не как врач.

Отвожу взгляд в сторону, к сверкающим огням города. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Я… — мой голос срывается. Черт возьми, Щекоткина, соберись! — Я подумала, что ваш язык… Елисей… невероятно… умелый. А потом перестала думать вообще.

Рогов издает победный гортанный звук.

— Вот видите! А вы говорите: «неэтично». Это была чистая химия, доктор! Наука!

В этот момент приносят еду. Мой тартар — произведение искусства. Нежнейший тунец, зеленый авокадо, крошечные капельки заправки.

Осторожно пробую. И зажмуриваюсь от наслаждения. Это божественно!

Булат не сводит с меня глаз, и уголки его губ дергаются в едва заметной усмешке. Он доволен.

Ужин проходит в смеси профессиональной беседы и откровенных, смущающих до дрожи вопросов.

Мужчины вытягивают из меня признания в том, что я чувствовала, когда Булат вошел в меня, как отозвалось мое тело на их одновременные прикосновения.

Я краснею, бормочу, но отвечаю. Потому что это тоже часть «исследования». А еще потому, что мне нравится этот жар на щеках и сладкое томление внизу живота.

Наконец тарелки пусты, Просекко допит. Елисей отодвигает бокал и смотрит на меня с таким видом, будто вот-вот съест. Его глаза темнеют от желания.

— Ну что, сладкий доктор, — говорит, и его бархатный голос становится томным, обволакивающим. — Готовы перейти к следующему… и самому главному пункту нашей программы?

Мои сладенькие!

Визуалы героев этой (и не только) истории вы можете найти в моем ТГ канале #BettySCBooks

Глава 9

Руслана

Выходим из ресторана, и ночной воздух кажется мне густым и сладким. Голова слегка кружится от Просекко и мужского внимания. Я пьяна.

— Итак, — объявляет Елисей, его рука лежит на моей пояснице, обжигая даже через ткань. — Следующий пункт нашей… научной программы.

Булат молча открывает дверь внедорожника. Его молчание — отдельный язык, который я начинаю понимать. Оно значит: «Я здесь. Ты в безопасности».

Едем недолго. Останавливаемся у входа в парк, залитый призрачным светом фонарей. Внутри ни души. Идеально и немного жутко.

Булат паркуется в темном закутке, скрытом кронами старых лип. Глушит двигатель. Тишину нарушает только прерывистый звук моего собственного дыхания.

Елисей тыкает что-то на бортовом компьютере. И тут из него начинают литься первые пронзительные ноты танго. Страстного, трагичного, неумолимого.

— Доктор Щекоткина, ваш выход, — Елисей выходит из машины, открывает заднюю дверь и протягивает мне руку.

Вкладываю ладонь в его. Рогов резко притягивает меня к себе. Я впечатываюсь в него всем телом, чувствуя каждый мускул крепкого торса.

Рука мужчины скользит по моей спине, замирая на самом основании позвоночника, у линии бедер. Пальцы впиваются в плоть почти болезненно, и я стону от нахлынувшего желания.

— Тихо, доктор, — шепчет он мне в губы. — Расслабьтесь.

Наш первый танец.

Я заворожена его движениями, умением вести и абсолютной властью над моим телом. Сзади, как тень, возникает Булат. Он не танцует. Мощное тело прижимается к моей спине, полностью заключая меня в теплые твердые объятия.

Его губы, обжигающе горячие, касаются моего обнаженного плеча. Легкий, едва заметный поцелуй, от которого по коже бегут искры. Я вздрагиваю, еще сильнее прижимаясь к Елисею.

— Доверься нам, — тихо рычит Булат у самого моего уха, и его низкий голос вибрацией отдается внизу живота.

Анкезов мягко, но неумолимо заводит мои руки за спину, удерживая их одной ладонью.

Я обездвижена.

Пленница между двумя полюсами мужской силы. Елисей в это время наклоняется и захватывает мои губы голодным властным поцелуем. В нем нет ни капли нежности, только чистая концентрированная страсть.

— Ммм!