Протянула руку и твёрдо сказала:

— Дайте… ваш хвост.

Азарей саркастично вскинул чёрную бровь. Недоверчиво переспросил, как будто я попросила у него ядовитую змею, и теперь он хотел знать, в своём ли я уме:

— Хвост? Да ты в уме ли, человечка? Или ищешь лёгкой смерти?

— Хвост, пожалуйста, — уверенно кивнула я. Волевым усилием запрещая себе воспринимать эту едкую фразу ёкая всерьёз.

Да – я знала теорию, и правильно лечить через соприкосновение ладоней, но… Лина говорила, если хочешь пробиться к ментальному полю ёкая быстрее… Есть два способа – увеличивать соприкосновение тел, обнимать, прижиматься всем телом – это мне категорически не подходило. Но ещё у высших ёкаев всегда были хвосты. И вот если ёкай позволит тебе взяться за свой хвост… то полдела сделано – лечение начнётся как бы само собой. Ну почти что. И я “пошла с козырей”. Ведь о “соприкосновении тел” с этим злым огромным мужчиной – было и думать жутковато!

Азарей насмешливо оскалился.

Но выполнил мою просьбу.

Его мощный красный хвост волной опустился на мои колени, оказавшись довольно тяжёлым. Раздвоенный кончик приподнялся и щёлкнул, будто даже встревоженно и немного агрессивно. Я знала, что при желании эти острые расщеплённые кончики могут разрезать металл. Или сложиться вместе и пронзить как копьё.

Но я не боялась. Наоборот, ощущала трепет.

Слишком часто видела, как такой же мощный и опасный хвост Шиарея нежно обвивает талию моей сестры. А про то, как славные хвостики малышей-племянников обвивали мои руки бесчисленное количество раз – нечего и говорить. Вот точно такие же хвосты, Ами. Только поменьше и щёлкают потише… И вообще, за восемь лет наблюдений заметила, что хвосты ёкаев живут немного отдельной жизнью, как будто у них есть собственное мнение, порой отличающееся от мнения хозяина.

Я могу сколько угодно бояться Азарея, но внутри решила, что с его хвостом налажу самые чудесные отношения. По крайней мере — очень постараюсь! Ведь хвостик не виноват, что его хозяин — такой злобный тиран.

Я осторожно погладила хвост пальцами… Какой приятный! На ощупь как самый дорогой бархат. Но тёпленький. Нет, не бархат. Как носик жеребёнка! Лишь слегка грубее хвостиков моих племянников. Но не стоит обманываться. При малейшей опасности поверхность этого хвоста покроется твёрдыми чешуйками, которые запросто могут даже стать шипами. Уколоть. И даже впрыснуть яд.

Но это только если его что-то всерьёз насторожит. Пока что он только предупреждает.

— Не волнуйся, я буду очень осторожна… хвостик, — прошептала я.

Азарей надменно усмехнулся. Но краем периферического зрения я улавливала, что взгляд атана стал каким-то особенно прожигающим и жарким. Из-за чего мои уши начали пылать, а сердце пустилось в галоп.

Уф… не слишком ли близко он сидит? И зачем так наклонился?!

“Не отвлекайся, Ами. Просто… действуй”, — строго сказала я, заставляя себя переключить внимание.

Прошу, божественный Миуки, пусть всё получится.

Закрыв глаза, я положила обе руки на хвост и попыталась ощутить ту энергию, о которой говорила Лина. По словам сестры — это похоже на бурлящий поток, который рвётся от ёкая — к лекарю.

Вот только… я ничего подобного не чувствовала.

Пустота. Только жар хвоста, пронзающий кожу, будто я держу головню из костра. Сестра говорила: “Почувствуй, где боль прячется. Иди по её следу. Она звучит, как треск льда”...

Но сколько бы я ни вслушивалась, никакого треска не слышала…

В висках начало ломить от волнения.

Я старалась концентрироваться как могла!

Но с каждой секундой ощущала себя всё глупее.

Ну же! Ну же… должна я хоть что-то ощутить?! Ведь у нас с Линой одна кровь! Неужели мне и крохотной искорки магии не перепало?!

Я очень старалась!

Но время шло… и ничего не происходило.

Не получалось!

Как вдруг я что-то уловила… Что-то тёмное, клубящееся в разуме ёкая, как дым в стеклянной бутылке. Оно?! Хотя Лина описывала это иначе… Но я всё равно потянулась к темноте мыслью…

Как вдруг Азарей рявкнул:

— Время вышло, человечка!

— Нет, подождите…

— Ты считаешь меня за идиота?

— Но мне надо ещё чуть-чуть…

Но тут его хвост соскользнул с моих колен, обвил мои запястья крепче верёвки и дёрнул так, что я полетела на кровать, упала спиной о шёлковые подушки. Хвост крепко зажал запястья над моей головой.

Распахнув глаза, я увидела склонившегося надо мной Азарея. И в ужасе задрожала. Он был раздражён. И даже взбешён.

— Я пытаюсь лечить! — испуганно выкрикнула я,

— Нет. Ты занималась иным. Пыталась проникнуть в мои мысли! — его голос был резким, как удар хлыста.

— Что?! Нет-нет, я… — слова застряли в горле. Воздух в комнате стал тяжёлым, он потрескивал от гнева высшего ёкая. И даже свет будто приглушился.

— Ложь атану карается смертью, человечка! — он навис надо мной, его зигзаги на лице потемнели ещё сильнее, радужки глаз стали тёмно-бордовыми. Жуткими. Они затягивали в себя. Я тонула в них, как в густом океане крови. Голос мужчины упал до опасно-рычащего: — Ты абсолютно точно не пыталась меня лечить.

Я задыхалась.

Моя грудь вздымалась от частого дыхания, натягивая ткань кимоно.

Зачем он так наклоняется ко мне?! Почему так пугающе смотрит?!

— Я… я… Вы хотите вылечиться или нет?! — вырвался из моего горла отчаянный крик. Голова закружилась: — Лекарство — это не просто прикосновение! Это… искусство! Оно… оно требует спокойствия и концентрации! А я не могу сосредоточиться, когда так напугана! Это так не работает! Вы… вы украли меня… Притащили сюда! Даже не дали воды, не покормили… угрожали! — мне вдруг стало так жалко себя, аж до слёз! Я даже всхлипнула, голос стал жалобным: — И вообще… Мне нужны травы! И большой чан с водой для работы! Но вы… мне даже спросить ничего нельзя без разрешения!

— Человечка…

— У меня имя есть!

Я зажмурилась.

Я всё ещё лежала на спине, так что горячие слёзы покатились по моим вискам, затекли в уши. Потерялись в растрёпанных волосах…

На меня против воли накатывала истерика, и уже не было никаких шансов её остановить.

Я была готова, что меня прямо сейчас вышвырнут с острова — и я полечу камнем вниз. Ну и ладно. Главное — Лина в безопасности. И её детки тоже. А я всё равно бездарность. Даже лечить не умею. Ни на что не гожусь.

Я уже плакала, совершенно не сдерживаясь. И когда хвост ослабил хватку, я