безумие… и смерть. Это расплата за огромную силу в случае если ёкай пользовался ею чаще, чем должен был. И судя по тёмному рисунку на лице Азарея — он не знал слова “сдержанность”.

И теперь искал лекаря…

Но генерал Сейир прав, я не могу признаться, что не умею лечить. Ведь тогда меня или запрут в темнице, или вышвырнут с острова. А умение летать не входило в список моих талантов. Если начну давить на то, что мой муж якобы — высший ёкай Шиарей — это тоже ничему не поможет, как не помогло Лине в книге.

Но что тогда делать?!

Разве что надеяться на чудо…

Ведь божественный кот Миуки присматривает за нашей семьёй. Помогает нам. Это он когда-то подсказал моей сестре, как встретить мужа. Он повлиял на храм, чтобы высшего ёкая и человека поженили! И он не показал бы мне книгу с предсказанием просто так.

Значит, господин Миуки верит, что я могу изменить будущее! Всё исправить. У нас с сестрой общая кровь… Так может, моя сила лекаря для ёкаев пробудится в самый нужный момент?

Ох… но лучше бы мне проверить, случится ли “чудесное пробуждение” попозже. Например, когда у меня появится запасной план на случай неудачи.

— Так когда вы хотите, чтобы я вас полечила? — осторожно спросила я.

— Не дозволено задавать вопроссссы! — шипение генерала Сейира прозвучало, будто удар хлыста. Вздрогнув, я испуганно вскинула взгляд на Азарея. Его по-мужски красивые губы дрогнули — не улыбка, а насмешка.

— Не дозволено сссмотреть атану в глаза, человечка, — тут же прошипел змей-имуги. — Склони голову. Или забудь, что такое милость.

Я опустила ресницы.

Страх во мне затмила вспышка возмущения.

“Какие нездоровые замашки!” — фыркнула я про себя.

— Лечить будешь сейчас, — соизволил сообщить Азарей.

Сейчас?!

Ох…

Я в волнении закусила губу.

Сейир бесшумно переместился к одной из дверей с богатой резьбой. Открыл…

За ней обнаружилась спальня.

— Проходи сюда, — приказал имуги.

Я осторожно прошла внутрь.

Пол здесь покрывал золотисто-бежевый мягкий ковёр с богатым узором, через окно лился свет. Посередине комнаты возвышалась широкая деревянная кровать с лёгким полупрозрачным балдахином, застеленная бежевым шёлком. Это на ней я должна лечить?!

Видимо, так и есть, потому что Азарей прошёл в комнату и спокойно уселся на кровать. Беловолосый Сейир, поклонившись атану, выскользнул наружу. Змеиный хвост исчез в дверном проёме.

Без имуги — наедине с атаном — я вдруг почувствовала себя в ещё большей опасности.

— Подойди, человечка, не съем, — голос Азарея был гладким, как лезвие, опасным, но в нём проскальзывало почти что веселье. — Пока что не съем.

Пока что? Радует, конечно…

Подойти было не просто.

Мой инстинкт вопил, что я должна бежать в прямо противоположную сторону!

Я подавила этот внутренний порыв усилием воли. Заставила ноги двигаться.

Подошла к кровати, не решаясь сесть… и вдруг красный хвост ёкая метнулся ко мне! Обвил талию и резко притянул ближе — прямо на колени мужчины.

Я ахнула, упёрлась ладонями в рельефную грудь Азарея.

— Что вы делаете?! — нарушив все правила, я посмотрела мужчине в глаза. И вздрогнула. Радужки пылали.

— Я слышал, для лечения нужен тесный контакт, — оскалился Азарей.

Его хвост сжался крепче. И мне померещилось вдруг, что он играет со мной, как кот с добычей.

Ну да, что-то от кота в нём было… большого такого, с пастью, полной зубов и с лезвиями когтей. А я в этом случае была крохотной мышкой.

Его запах — дым и хвойный лес — окутал меня, заставляя голову кружиться.

— Вы слышали неправильно, атан!

— Неужели?

— Контакт… только мешает! — соврала я, чувствуя нарастающую дрожь.

— Хм… — Азарей как будто задумчиво полуприкрыл веки. Его голос прозвучал насмешливо: — Ты уверена, что хорошо в этом разбираешься?

— Да! Если хотите поправиться, вам нужно меня слушаться!

— Слушаться? Это что-то новенькое, — бархатисто засмеялся Азарей. И звук его смеха оказался неожиданно приятным, вибрирующим. Но он также быстро и оборвался. Ёкай нахмурился. Подняв руку, вжал пальцы в свои виски. Стиснул зубы.

Его хвост ослабил хватку, так что я успела соскользнуть с его колен — на кровать, и тут же немного отсесть.

— Начинай лечение, человечка, — раздражённо рыкнул Азарей. — И лучше бы у тебя получилось.

Я замерла на кровати, вцепившись пальцами в шёлковые простыни. Рядом сидел Азарей и смотрел на меня, как хищник на добычу. Изучал… словно прикасался взглядом.

Он ждал… И терпение его убегало так же быстро, как вода из разбитой вазы. Моргну, и уже ни капли не останется. Так что лучше бы мне не моргать…

Я должна была начать лечение! Я никогда подобного не делала, но понимала принцип… Однажды собственными глазами наблюдала, как это происходит.

Пару лет назад на Хааку напали дикие голодные демоны. Они пришли ревущей волной — живым цунами, но не смогли прорваться в город. Потому что жители – люди и ёкаи – встали стеной на его защиту. А Шиарей — муж моей сестры, красноволосый хвостатый высший ёкай — был во главе обороны. Он сжигал врагов жарким потоком магического огня, что вырывался из центра его ладоней. Пронзал голодных демонов огненными копьями. Удерживал магическую защиту на воинах Хааки, чтобы уберечь их жизни.

Он яростно сражался всю ночь, пока не взошло солнце. Враг был повержен, но на рассвете лицо Шиарея побледнело и покрылось ужасными чёрными зигзагами, повторяющими рисунок вен. Это было похоже на узоры-молнии, что сейчас покрывали лицо Азарея, хотя у Шиарея следы были куда как светлее.

Тогда Лина взялась лечить Шиарея…

Сестра села рядом с мужем, прижала ладони к его хвосту, прикрыла глаза… И вскоре зловещие тени чудесным образом побледнели, а потом и покинули лицо Шиарея.

Позже я просила Лину рассказать, что именно она сделала. В ответ на мои расспросы она очень подробно описала мне процесс. Я хорошо помнила её рассказ. “Через хвост быстрее всего…” – начала тогда сестра и почему-то отвела взгляд и тут же покраснела. Ну мало ли. Лина вообще легко краснеет. Мы обе часто смущаемся из-за ерунды, это ещё ничего не значит.

Сейчас мне просто нужно повторить всё шаг за шагом. И если будет на то воля божественного Миуки — у меня получится включить свою спящую магию. Ведь Лина говорила, что “лечение” это как дыхание для лекаря. В этом нет ничего сложного.

Поэтому я, вздохнув,