Кайлэн вошёл и замер. Его взгляд метнулся ко мне, и я увидела, как на мгновение в его глазах что-то полыхнуло. Тот самый синий свет, который я уже заметила в холле, когда он злился. Вот только сейчас это был точно не гнев. Это было что-то другое, более глубокое и опасное.

Он молчал.

Я молчала тоже, потому что мой мозг, только что спокойно перебиравший планы на ужин, внезапно выдал синий экран смерти.

Что происходит?! Почему он здесь?! Как я выгляжу?! Господи, я же голая практически! И что он будет делать? Зачем он пришёл? Получить супружеский долг?

Я лихорадочно пыталась вспомнить сюжет. Было ли там хоть слово об интимных отношениях Ирмы и Кайлэна? Я пролистывала эту рукопись вдоль и поперёк, выискивая сюжетные дыры, но... нет. Ничего. Ни намёка. Автор сосредоточилась на драме ребёнка и финальном возмездии, а личная жизнь дракона осталась за кадром.

Были ли у них бурные общие ночи? Спали ли они в одной постели хоть иногда? Или, наоборот, часто? Или он, как примерный вдовец, просто предоставил новой жене отдельные покои и забыл о её существовании?

Судя по его ошарашенному лицу – забыл. И явно не ожидал застать меня в таком виде.

Кайлэн стоял в проёме, высокий, широкоплечий, в тёмно-сером камзоле, который делал его похожим на ожившую статую из северного храма. Его белые волосы были распущены и падали на плечи тяжёлыми прядями, обрамляя идеальное, словно вырезанное резцом скульптора лицо. Скулы, челюсть, прямая линия носа – всё в нём было безупречным. И пугающим.

А ещё от него пахло. Чем-то холодным, свежим, как утренний морозный воздух в сосновом лесу. Запах чистоты, силы и чего-то первобытно-дикого. Очень… пленительного.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки, и это точно был не холод. Драконьи феромоны. Я уже почти не сомневалась, что они существуют и действуют на женский организм, как красная тряпка на быка. Только вместо ярости они возбуждали так, что всё внутри сжималось в тугой, сладкий узел.

«Соберись, Ира! – заорала я на себя мысленно. – Ты не какая-нибудь наивная героиня любовного романа! Ты взрослая женщина, редактор с двадцатилетним стажем, ты должна уметь держать лицо в любой ситуации!».

Но тело не слушалось. Оно стояло, как вкопанное, и пялилось на него. На его плечи, на то, как туго обтягивает их ткань камзола. На его руки, крупные, с длинными пальцами, которые, наверное, могут быть и нежными, и безжалостными одновременно. На его губы, сейчас плотно сжатые в тонкую линию, и от этого ещё более притягательные.

«Хочу потрогать. И… попробовать на вкус» , – снова предательски пискнуло в голове.

Я мысленно отвесила себе пощёчину.

Кайлэн, кажется, тоже боролся с собой. Я видела, как дёрнулась жилка на его шее, как напряглись желваки на скулах. Он смотрел на меня так, словно пытался прожечь взглядом дыру в стене за моей спиной, но взгляд то и дело соскальзывал на кружево, на изгиб ключицы, на то, как тонкая ткань пеньюара обрисовывает грудь.

Что и говорить. Фигурка у Ирмы была загляденье.

Воздух в комнате стремительно холодел.

Я покосилась на стены и заметила, как по каменной кладке начал расползаться тонкий, искрящийся иней. Он тянулся от двери, от того места, где стоял Кайлэн, тонкими морозными узорами, покрывая камни причудливым кружевом.

Ого. А он, оказывается, не такой уж ледяной внутри.

Эта мысль придала мне смелости. Или безумства. Я понятия не имела, какие отношения были у Ирмы с мужем, но сейчас нужно было как-то выкручиваться. И раз уж я застряла в теле роковой женщины, нужно было продолжать пока играть эту роль, чтобы не вызывать подозрений у дракона.

Я медленно, с ленивой грацией, которую, видимо, вложили в это тело при рождении, повела плечом, заставляя пеньюар соскользнуть ещё ниже, открывая больше бледной кожи. Потом улыбнулась кошачьей, опасной улыбкой.

– Кайлэн, дорогой, – мурлыкнула я, и мой голос прозвучал низко и бархатисто, – ты решил навестить меня без приглашения? Как неожиданно... и приятно.

Я сделала небольшой шаг ему навстречу. На миг в глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное, но он тут же взял себя в руки. Иней на стенах пополз быстрее.

– Я пришёл поговорить о расходах, – выдавил он сквозь зубы. Голос его сел до хриплого шёпота, и этот шёпот пробрал меня до самых пяток. – Ты заказала обивку для детской... и новые шторы для гостиной. И ковры. Три ковра. Это...

– О, Кайлэн, – я картинно вздохнула и сделала ещё один шаг вперёд. Пеньюар струился, шелестел, ласкал кожу. – Неужели ты пришёл в спальню к своей жене, чтобы говорить о таких скучных вещах, как деньги?

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря. Злость, растерянность, желание – всё смешалось в этом прозрачном, ледяном взгляде. Иней на стенах загустел, превращаясь в настоящую изморозь.

– Я думал, ты будешь одета, – выдохнул он.

Я остановилась в шаге от него и рассмеялась – тем самым низким, грудным смехом, который, судя по всему, был визитной карточкой Ирмы.

– Зачем мне быть одетой, когда приходит муж, – выдала я с невозмутимым видом. – Тесное общение с мужем… полезно для кожи. Для цвета лица. И для женского здоровья, в конце концов. – Я приложила руку к груди, туда, где под тонким шёлком бешено колотилось сердце. – Кровообращение, знаешь ли, улучшается.

Он перестал дышать. Я видела это. Его широкая грудь перестала вздыматься. Он просто стоял и смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что я едва удерживалась в вертикальном положении.

Кайлэн поднял руку. Медленно, будто через силу. Его пальцы коснулись моей руки – той, что лежала на груди, – и я вздрогнула. Его прикосновение было обжигающе холодным, но по моей коже будто прошёлся электрический разряд. Мурашки побежали табуном, сердце пропустило удар.

Он смотрел на наши руки. На то, как его пальцы контрастируют с моей бледной кожей.

– Твоё сердце... – прошептал он, и в этом шёпоте слышалось искреннее удивление. – Оно бьётся так быстро. Почему, Ирма?

Потому что ты рядом, чёрт возьми! Потому что от тебя разит феромонами, как от целого завода по производству афродизиаков! Потому что я никогда в жизни не была так близко к мужчине, от которого у меня подгибаются колени, даже в моём родном мире!

– От