Очень хочется заехать нахальной дамочке по уху. Но нельзя. Пока нельзя.

Отпустив меня, леди Руш дает распоряжения служанке и удаляется. Двигается она плавно, изящно, словно каравелла.

Я уверена, что история с дырявым матрасом была подстроена специально, чтобы иметь возможность ворваться в спальню и не допустить брачной ночи.

Меня переводят в другие покои, куда служанки заносят и одежду в двух чемоданах. В новой спальне довольно уютно, хоть она и небольшая. Отделка стен и мебели зеленая, дерево темное, частично использован мореный дуб.

— Вы чего-нибудь желаете, ваше величество? — спрашивает служанка и начинает кашлять, явно подавившись титулом.

— Спасибо. Я лягу спать.

Как только девушка уходит, я проверяю присланную одежду и обнаруживаю, что это кошмар!

Ярко-зеленые, серебряные, желтые платья, щедро украшенные блестками и бисером. Какие-то дешевые украшения. Уродливые сумки и неудобная обувь.

Что делать с подобным барахлом? Дорога ему одна — на свалку.

Снимаю туфли и валюсь на низкий диванчик.

Нужно будет попросить генерала Шарсо, чтобы подкинул нормальную одежду.

А затем мой взгляд останавливается на газетах, лежащих на журнальном столике. Здесь оставили довольно толстую пачку, а для меня это — источник ценной информации.

Я тянусь к пахнущим типографской краской листам и в голове рождается безумная идея. А что, если я стану освещать отбор как журналист?

Делать это придется тайно, осторожно и под псевдонимом, но какой получится эффект!

Или слишком безумно и опасно? А если еще и выиграть?

Посмеиваясь, раскладываю газеты и погружаюсь в чтение.

8.

Эдриан

От "жены" Эдриан выходит в неоднозначном состоянии духа.

Определенно, девушка внезапно стала красивее. Изменения слишком незначительные, но кто мог подумать, что умывшись и причесавшись, она... похорошеет?

Впрочем, ему мерещится что-то еще, что он никак не может ухватить за хвост.

Эдриан с силой трет переносицу, чтобы стряхнуть наваждение. Бесы, жена его возбудила, хотя решение консумировать брак он принимал с холодной головой.

И все-таки, до чего мерзко. Императрицей должна была стать его Клер.

Мысли о возлюбленной поднимают настроение, испорченное этой Мари Идаль. Она почему-то его слишком тревожит, а рядом с Клер Руш приятно и спокойно.

Сердце наполняется теплом, и он без раздумий направляется к её покоям. Проходя мимо стражи, Эдриан даже не замедляет шаг — охранники лишь почтительно склоняют головы. Но, переступив порог, он удивленно замирает. Комнаты леди Клер пусты.

Её камеристка мирно дремлет в кресле, склонив голову на плечо, но тишина кажется неестественной. Эдриан хмурится и рявкает:

— Где леди Руш?

Девушка вздрагивает и подскакивает с испуганными глазами. Поклонившись императору, упирается взглядом в пол и лепечет:

— Леди Руш плакала, а потом ушла. Кажется, она решила остаться на ночь у одной из своих подруг.

Ничего не ответив, Эдриан быстрым шагом выходит из покоев. Проводит ладонью по лицу и сдерживает порыв нестись искать Клер по комнатам придворных дам.

Любимая решила наказать его.

Ее упрямство вызывает глухое раздражение, но одновременно азарт и желание завоевать расположение девушки заново. Клер не имеет права противиться своему владыке.

За окнами дворца окончательно темнеет, но сенешаль настаивает на аудиенции и Эдриан принимает его в своем кабинете.

— Ваше величество, я выделил... кхм... — одетый в красный парадный сюртук высокий старик кашляет. — Я выделил небольшой штат слуг вашей супруге. Также к ее комнатам приставлена охрана.

Эдриан рассеянно кивает.

— Только пусть остается в тени, — роняет он. — Слухи о том, что я женился не должны выползти за пределы дворца. Возьмите со слуг и фрейлин магические клятвы молчания.

Сенешаль почтительно кланяется в ответ.

— Клятвы уже взяты, ваше величество.

Заснуть этой ночью нереально. Грудь распирает от темных желаний, но Эдриан пообещал Клер верность. Консумация, конечно, не могла бы считаться изменой, но если пойти сейчас к какой-нибудь развязной бабенке...

Нет, Клер не простит. Она и так обиделась.

Ночь император Дургара проводит в фехтовальном зале, где усердно оттачивает владение рапирой, которая не в ходу лет этак двести. Но детское хобби Эдриан пронес через всю жизнь и после неудачной женитьбы только и остается, что выпускать пар фехтуя.

Утром он принимает контрастный душ. Его личная купальня огромна и выложена темной плиткой. Когда-нибудь он приведет сюда Клер.

Эдриан представляет ее белое тело на фоне черно-серого мрамора и кривовато улыбается. А почему когда-то? Это можно осуществить уже сегодня.

Завтракать в одиночестве — его давняя привычка, почти ритуал. В этом есть что-то успокаивающее: тишина, размеренный звон серебра о фарфор, аромат крепкого чая.

Исключение он делает лишь для Клер. Но не в этот раз.

Эдриан склонен думать, что ее мать, леди Руш, подговорила девицу проявить упрямство.

Когда лакей приносит ему надушенную записку, император хмыкает. Так и есть — ему назначают свидание в зимнем саду.

Меньше всего ему хочется романтики, но надо как-то искупить вину, и он соглашается подыграть капризам пленительной женщины.

Во дворце несколько зимних садов и все они заселены редкими и магически сильными растениями. Для свидания Клер выбрала любимый сад его покойной матери и это внезапно коробит Эдриана.

Странно. Ведь леди Клер самый близкий ему человек. Наследие его матери должно принадлежать ей по праву, как будущей императрице Дургара.

А все же в груди нехорошо скребет.

Он проходит в сад и неприятный осадок тут же проходит. Клер, одетая в платье темно-вишневого цвета, разворачивается к нему. Ее глаза вспыхивают, но губы слегка дуются, выдавая обиду.

Эдриан не церемонится и, преодолев расстояние между ними, обхватывает красавицу за талию. Сжимает и наклоняется к ягодным губам.

— Нет, Эд, — шепчет она и мотает головой.

— Что? — император хмурится.

Все-таки ловит строптивицу за подбородок и целует, но она извивается как змея.

Тяжело выдохнув, он отпускает ее и спрашивает:

— В чем дело, Клер?

— Я приняла решение, Эдриан. Я не буду любовницей, — она часто дышит и декольте ее волнуется, заставляя императора сглатывать слюну.

— Твоя мать мутит воду.

— Леди Руш была против, но я непреклонна. Пока ты женат, между нами ничего не будет.

По белой щеке Клер скатывается слеза и она прикусывает губу. Бесы, как все наигранно, искусственно, неправильно. Это злит Эдриана.

— Я твой император, Клер, — цедит он. — Я сделаю все, чтобы ты поменяла решение.

С этими словами владыка резко разворачивается и покидает сад. В спину ему летят рыдания, но он не оборачивается. В задумчивости щелкает пальцами, потому что сегодня его ждет совет с генералами.

Двое его генералов обращаются и лишь владыка лишен этой привилегии.

До чего же они обмельчали. Как сильно унизили боги драконов.

И снова мысли возвращаются к