покрывало и так и замираю, уставившись на рваный матрас без простыни. Из него торчат пружины и солома. Подушки, конечно же, тоже нет.

Император хмурится и поджимает губы.

— Кто посмел? — цедит недовольно.

Я догадываюсь, кто решил в очередной раз унизить лишнюю жену, но у меня сейчас другие заботы. Мне нужно всеми силами избежать нежеланной брачной ночи.

Ну же, Мари, помоги мне. Подскажи, как отбиться. Или я в отчаянии прошу слишком многого?

— Ложись прямо на матрас, — приказывает император.

— Кто же это решил меня так обидеть? — спрашиваю с простоватым видом. — Неужели леди Клер?

— Леди Клер не станет унижаться до глупых проделок, — император теребит верхние пуговицы рубашки и смотрит куда-то в сторону.

На его лице написаны смешанные чувства — сомнение, недовольство, желание закончить со мной поскорее.

— Чего ты ждешь? Жена должна радовать мужа, — зло бросает он.

— Я только немного ополосну лицо, — расплываюсь в блаженной улыбке и вызываю отвращение на лице дракона.

Нет, зря я смыла уродливый макияж, нанесенный мерзавкой Клер.

Легкими шагами приближаюсь к умывальнику, на котором установлен фарфоровый кувшин с водой. Оглядываюсь — дракон расслаблен и стоит ко мне спиной. Подняв голову к потолку, стягивает с широченных плеч рубашку.

Прислушиваюсь к воспоминаниям Мари. Как-то раз в поле к ней полез соседский парень. Грубый, вонючий, он схватил девушку со спины и повалил наземь.

Мари, может, и не умела читать, но у нее имелся небольшой дар. Она видела магические потоки и места силы. А также слабые места, куда магия почти не поступала.

Вот туда и надо бить со всей дури. Именно так спаслась Мари от соседа — ударила его корягой в лоб.

Эдриан стягивает рубашку и я злым взглядом прожигаю его могучую спину. Потоки просматриваются четко, складываются в узор. Золотистые тонкие линии бегут под кожей, вырисовывая драконьи крылья.

На шее потоки бледнеют и я чую, что слабая точка у императора есть. На затылке.

Откуда-то всплывает знание, что дракона не покалечить и не убить. Они живучие и регенерация у них отменная. Но вот временно нокаутировать его можно.

Фарфоровый кувшин не справится с задачей. Мне бы корягу... И тут на глаза попадается гладильная доска, обитая тканью.

Боже, если я ударю императора по голове, меня обвинят и накажут. Кто знает, как карается в Дургаре нападение на владыку драконов? Мучительно соображаю, кусая губы, а Эдриан разворачивается ко мне, с подозрением щурится и протягивает руку.

Может быть, изобразить припадок?

Но в этот момент дверь распахивается, причем без стука, и спасение приходит в очень неожиданном лице.

7.

В спальню заходят две женщины. Служанку я сразу опознаю по черному строгому платью и стопке белья, которую она держит. Сверху на простынях лежит подушка.

А вот при виде второй особы я внутренне напрягаюсь. Ей, наверное, лет за сорок, но выглядит она необыкновенно свежо и молодо. Светлый тон кожи, каштановые кудри, неброский макияж. Возраст выдают лишь губы, сложенные в жесткую линию, да глаза. Взгляд у женщины цепкий, острый, умный.

Она — сама элегантность и гламур.

— Леди Руш? — император Эдриан лениво подбирает с пола рубашку, но сконфуженным не выглядит.

Он все так же надменен и уверен в себе.

— Ваше величество, слуги забыли постелить белье и я решила исправить это упущение.

Леди Руш косится на меня, но в ее холодных змеиных глазах я вижу только расчет.

Эдриан молча кивает и надевает рубашку, после чего накидывает мундир.

Пока служанка застилает постель, леди Руш проходит в комнату и вкрадчиво произносит:

— Клер в слезах. Вы передали, что ей беспокоиться не о чем, ваше величество, но тут же уединились с новобрачной...

Она судорожно вздыхает и замолкает, словно не в силах упрекать венценосца дальше.

— Простите, ваше величество, — отворачивается и смотрит, как служанка расправляет белоснежное полотно.

Я застыла у умывальника, хоть в душе и благодарю мымру, что так вовремя ворвалась к нам. Понятное дело, она следит за Эдрианом и устраивает дела своей глупенькой доченьке, но все равно — спасибо.

— Здесь надо сменить матрас, — император приподнимает бровь и леди Руш поджимает губы.

— Я велю принести.

— Лучше переведите мою жену в другие покои.

Император лениво застегивает пуговицы и выглядит как супер-звезда, уверенная в собственном очаровании.

— Поймите, леди Руш, — тянет он спокойно, но от его тона по спине бегут холодные мурашки. — Я люблю вашу дочь и обещал ей верность. Консумация ничего не значит, это неприятная необходимость, которая не встанет между мной и Клер. Но она должна понимать, что является возлюбленной человека, не принадлежащего себе.

Леди Руш склоняет голову и вздыхает:

— Клер все понимает. Я запрещу ей плакать.

Мужественные, четко очерченные черты Эдриана искажаются тенью сомнения. В подтверждение его гнева на щеках двигаются желваки. На миг венценосные скулы расчерчивает чешуей, но она тут же исчезает, успев вызвать испуганный взгляд леди Руш.

Служанка замирает у постели и Эдриан обращается к ней не глядя:

— Отоприте и приведите в порядок зеленые покои. Они достаточно далеко от меня и вполне приличны.

В глазах леди Руш вспыхивает радость, а я выдыхаю. Мне надо как-то отпугнуть муженька, пока он не вошел во вкус. Создавать «истинную» семью с этим мерзавцем хочется меньше всего.

А он оборачивается ко мне.

— Я, кажется, поторопился. Консумация подождет до окончания отбора. А потом, Мари, ты отправишься в малый дворец в Крашес.

Леди Руш сразу приподнимает подбородок и томно спрашивает:

— Мы уже можем начинать готовиться?

— Да. Отбор будет формальным, выиграет его ваша дочь. Но придумайте испытания поинтереснее, такие, которые не сможет пройти неграмотная.

Император делает паузу и косо смотрит на меня, а потом поворачивается к леди Руш:

— У Мари Идаль не должно быть ни единого шанса выиграть. Газетчикам лучше понять, что история с кольцом недоразумение, а моя избранница леди Клер Руш.

С этими словами Эдриан покидает спальню, оставив меня наедине с женщинами.

Вера, держи себя в руках. Не выпадай из роли неграмотной дурочки.

Но леди Руш на меня даже не смотрит, она прикрикивает на служанку:

— Слыхала? Открой зеленые покои и проводи туда эту уродину.

Уродину?!

Но приходится улыбаться и одергивать платье, переминаясь с ноги на ногу. Пусть думают, что я безобидная.

А леди Руш приближается и приподнимает мое лицо за подбородок.

— Наверное, я должна обращаться к тебе "ваше величество"? — ее голос течет как ручеёк, но глаза пылают опасным светом. — Я позабочусь, чтобы во время отбора ты проявила свои худшие качества. Ты оттенишь мою дочь и, можно сказать,