Я вспоминаю об этом, когда император оказывается совсем близко — его тяжелая энергия вызывает чувство опасности и я злюсь. Злюсь на свое беспомощное положение и на то, что он так поступает с невинной девушкой.

— Садись, — небрежно кидает Эдриан.

— Мне бы домой, коровка вот-вот разродится, — плюхаюсь на диван и снова улыбаюсь.

Безбожно порчу напряженный момент и император кривится. Зачем-то расстегивает первые пуговицы парадного мундира, словно ему не хватает воздуха.

Судя по подкинутой богом информации, чтобы получить крылья, дракон должен пройти некое очищение или мощное душевное испытание. Он должен полюбить и получить поддержку истинной пары.

Именно это имел в виду божок под "кругами ада" для императора. Именно эти сведения он успел мне передать.

— Забудь о корове, — хрипло роняет Эдриан и расстегивает еще одну пуговицу.

Действует он явно бессознательно и я не понимаю, что с ним.

В драконьих глазах мелькает неверие и император щурится, а потом неожиданно подбирает мои туфельки.

— Я люблю коров, ваше величество, — начинаю я тарахтеть. — И еще поросят. Нашу хрюшку ведь я мыла, а она кусачая...

Император морщится и ведет шеей. Рявкает:

— Замолкни!

Опустившись на одно колено, хватает меня за лодыжку и грубо тянет к себе. Я дергаюсь и давлю вскрик, а он обувает меня в туфельку.

Щиколотка горит, схваченная горячей пятерней, и я округляю глаза. На монаршем лице же написана мука.

— Леон Шарсо благоволит к тебе, советует присмотреться, но я не могу... — тянет император и ловит мою вторую ступню.

Какой-то Эдриан сегодня странный, а его генерал... может, Шарсо в сговоре с богом или что-то знает? Я дергаю ногой, затрудняя императору задачу, и вызываю этим его гнев.

Он тяжело дышит, а я откидываюсь назад и сверлю его взглядом, в который вливаю все оттенки льда.

Несмотря на плохое отношение, Мари искупали перед свадьбой, и я ощущаю себя свободно в новом красивом теле. Оно сильное и здоровое сейчас, а сколько в нем возможностей.

По глазам Эдриана читаю, что будущая жена его заводит и он бесится от этого. Но не врубается, что изменилось, а я продолжаю играть роль.

Хлопаю глазами и смотрю в потолок. В моей голове складывается план...

На отборе меня ведь выставят посмешищем, а выиграет Клер. Таким образом император рассчитывает прекратить слухи о нашей с ним истинности.

Прекрасная возможность закрыть рты тем, кто видел, как загорелось кольцо. А истинную задвинут в пыльный угол, в ожидании чуда. Не удивлюсь, если однажды захотят достать и поэкспериментировать.

Император поднимается на ноги и слегка ошалело смотрит на меня, по-видимому, его дракон уже учуял пару.

А что, если я выиграю отбор, а потом прилюдно откажусь от спесивого осла... то есть, мужа?

Надо покрутить задумку так и этак, обязательно обеспечить себе пути отхода. Хотя, где гарантия, что меня не уморят в процессе?

Фух, не нужно думать о плохом. Я выживу. Может, найду союзников.

— Сама встанешь или поднять тебя? — спрашивает Эдриан слегка грубовато и почему-то не думает застегивать пуговицы на мундире.

Я встаю, — не слишком грациозно — и он распахивает двери в коридор. Там ждет слуга, похожий на дворецкого, который со сдержанным поклоном протягивает мне руку.

— Отведете ее к алтарю... — морщась бросает император.

А к нему уже спешит Клер.

— Эд...

Она замечает мое преображение и чуть не спотыкается.

— Эд... Эта бешеная деревня набросилась на меня. Кажется, она начала ревновать, еще не став женой, — Клер становится на носочки и заботливо застегивает пуговицы на мундире возлюбленного.

Девица нервничает, не понимая, с чего вдруг "пугало" преобразилось и похорошело. Метнув в меня злой взгляд, она обхватывает Эдриана за шею и заставляет его наклониться, тут же получая в ответ довольно пошлый поцелуй.

Дракон накидывается на рот любовницы, словно пытаясь заглушить инстинкты, проснувшиеся так не вовремя.

— Иди к себе, — хрипло выдыхает он. — Я закончу с этой и приду.

Окрыленная Клер упархивает, к счастью, забыв поискать браслет.

Я же опираюсь на руку невозмутимого дворецкого и стараюсь удерживать простоватое лицо. Думается, главное — выбраться из дворца, а дальше я как-нибудь да выживу в Дургаре.

Император широким шагом удаляется, а дворецкий сообщает:

— Нас ждут у алтаря... кхм... миледи... кхм.

5.

Чванливому типу, которого я про себя обозвала "дворецким", неловко. Он явно не знает, как со мной держаться.

Я же продолжаю играть роль простушки — стесняюсь, качаюсь в неудобных туфлях и со всей дури впечатываю каблук в носок его ботинка. Дворецкий сдерживает писк и натяжно улыбается, пытаясь скрыть боль.

— Мисс... ох... — сразу видно — человек вышколенный, надежный. — Пойдемте.

Мы чинно вышагиваем по широкому коридору, а у меня в голове крутятся вопросы. Чем была больна Мари? Почему вообще хворала? До чего же мне не понравилась ее семья. Определенно стоит узнать о папаше Идале побольше.

Замутить бы грандиозное журналистское расследование! Со скандалами и разоблачениями!

Так хочется воздать всем должное, но пока я могу лишь мысленно ругаться в полном бессилии.

Стены коридора обиты деревянными панелями, а многочисленные окна выходят, предположительно, в сад. Иногда встречаются двери и я в унынии думаю, насколько легко здесь исчезнуть маленькой деревенской девушке.

— Сигал, можешь идти, — раздается позади глуховатый голос и мы с дворецким одновременно вздрагиваем, а затем разворачиваемся.

К нам приближается генерал Леон Шарсо. Его появление заставляет внутренне сжаться, поскольку я не знаю, чего от него ждать.

Парень он здоровый, мрачный, опасный.

— Это приказ императора, — добавляет Шарсо не терпящим возражений тоном.

Дворецкий кланяется и отпускает мою руку, после чего с видимым облегчением устремляется прочь. Быстро семенит ногами, пытаясь побыстрее скрыться.

Я испуганно смотрю на генерала и вряд ли переигрываю. Именно так бы вела себя

настоящая Мари.

Генерал улыбается белозубой улыбкой и бережно берет меня под руку.

— Мари, — произносит негромко, но четко. — Выслушайте меня внимательно. На церемонии император наденет вам родовое кольцо. Не расставайтесь с ним. Никогда. Это защита.

Я недоуменно вскидываю на него глаза и генерал Шарсо в ответ пытливо вглядывается в меня.

— А что касается Клер, то тут все очень банально. Любовь Эдриана ударила ей в голову. Она поверила, что может творить любую дичь. А опасаться вам надо ее мать, леди Сибиллу Руш. Вот кто ваш настоящий враг, очень опасный и умный.

Сейчас многое становится на свои места. Клер просто избалованная дурочка, решившая, что любовь императора дает ей безграничную власть. Поэтому и смотрится она такой недалекой.

— Я не могу вмешиваться, Мари. Не имею права, — повторяет Шарсо.

Кажется, он понимает, что я