Потеряв вдруг девушку из виду, Фальго отправился искать ее в комнатах, затем выглянул в коридор и услышал ее голос из-за закрытой двери: там шел разговор на повышенных тонах. Он осмотрелся. Коридор был пуст. Фальго двинулся нарочито медленно, чтобы случайный гость или слуга принял его за человека, который любуется коллекцией живописи – а полюбоваться было чем, он узнал несколько именитых работ.

– Не следовало надевать его, ты уже потеряла один!

Узнав голос ван Келлера, Фальго ускорил шаг. На вопрос, что связывает богатого промышленника и обедневшую девушку, просился очевидный ответ, но его не касались их отношения.

– А ты знаешь, как дорого обходится производство, – закончил Ларге.

Наверное, речь шла о подаренном украшении, его как раз можно надеть и потерять. Но производство?.. Правильнее было сказать «покупка»?

– Надела, чтобы никто не понял мое положение! – прошипела ван Архель. – К тому же, если ко мне опять придут из-за Эрвина…

Последнее предложение никак не вязалось с украшением, но речь в любом случае шла о личном, и Фальго вернулся в танцевальный зал. Музыканты взяли паузу, пары расселись по скамьям для отдыха, и наступила приятная тишина.

Он встал так, чтобы видеть коридор. Первым вышел Ларге. Фальго не сдержал ухмылки: ван Келлеру исполнилось не меньше пятидесяти пяти, а ван Архель была возраста Лиретт, ей, наверное, едва минуло двадцать. Через минуту появилась сама девушка. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи, точно солдат, готовящийся принять бой, и с улыбкой направилась в зал. Серебристо-черная лисица семенила следом.

Едва ван Архель появилась в зале, один из танцующих встал, но Фальго опередил его. Он подошел и поклонился.

– Здравствуйте. Сегодня все взгляды принадлежат вам, – купившись на лесть, девушка просияла ответной улыбкой, – поэтому я не посмею просить вашего внимания больше чем на минуту. Позвольте представиться: мое имя Фальго ван Неккерман. Я никогда не видел лисы с таким окрасом. Могу я узнать, что это за вид?

У ван Архель было хорошенькое, но бледное и капризное лицо. Фальго испытывал к ней двойственные чувства: с одной стороны, он жалел обедневшую аристократку, с другой – ее заминка перед ответом дала понять, что она жаждет внимания, и это отталкивало. Лиса стала способом привлечь – красивая, и довольно. Хозяйку не смущало, что та боялась людей и жалась к полу.

– Извините, герр ван Неккерман, я не смогу ответить. – Ван Архель смущенно улыбнулась.

«Это разновидность обыкновенной лисы», – с долей раздражения подумал Фальго и одернул себя. В конце концов, кому интересны такие детали. Только идиотам, которые грезят копанием в лошадином навозе, как сказал отец, когда сын посмел заикнуться, что мечтает учиться на ветеринарном отделении медицинской академии.

– Может быть, тогда вы скажете, где приобрели ее? Моя матушка охоча до животных с редким окрасом. Такая лиса стала бы украшением ее домашнего зоопарка.

– Это требует опыта и… денег, – последнее слово девушка произнесла тише, точно засмущавшись, но это выглядело до того наигранно, что стало ясно: она заинтересовалась доходами ван Неккерманов.

Фальго подыграл ей:

– Это такие мелочи, когда есть желание. А моя матушка буквально сходит с ума по редкостям. Представляете, одно время она даже пыталась собрать коллекцию первых картин всех именитых художников, но они выглядят так, что хоть тканью закрывай! – Он рассмеялся, ван Архель поддержала его еще одной наигранной улыбкой, хоть взгляд у нее становился все более цепким и напоминал взгляды рыночных торговцев, на расстоянии чующих выгодную сделку.

– Поверьте, герр ван Неккерман, это еще безобидное увлечение! Мои родители давали протекцию музыкантам, так ноты я выучила раньше алфавита, а засыпала только под пассажи на фортепиано. – Теперь улыбка выглядела искренней, улыбались и глаза, и девушка становилась все более хорошенькой.

– А я бы сказал, что это отличный навык! Что же, герра ван Архель, вы поможете мне с моим вопросом?

– Увы. Поиском и покупкой занималась моя помощница. Я узнаю и передам вам, если вы оставите свой номер телефона или адрес.

Медлить не хотелось, а сильнее того – покупаться на провокации.

– Не хочу затруднять вас. В любом случае я уезжаю завтра, и все, что я смогу – это оставить контакты своему секретарю. – Фальго предпринял попытку.

Девушка медленно кивнула:

– Я знаю, что ван Хайденберы обращались к тем же людям. Я видела их здесь. Возможно, они смогут вам помочь.

– Спасибо, герра ван Архель. Не смею больше отвлекать вас. Надеюсь, мы еще увидимся. – Поклонившись, Фальго отправился на поиски.

Эту фамилию слышал каждый в Баларе. Герлиг ван Хайденбер был сыном промышленного магната, однако отец не хотел признавать талант мальчика к изобретательству и ждал, что тот возглавит семейные фабрики. Отказавшись от всего этого, Герлиг с головой ушел в любимое дело и сконструировал новый тип двигателей для паромобилей. Те, что существовали тогда, не были достаточно безопасны, и газеты не переставая писали о взрывах. Количество аварий достигло такого числа, что в изобретение ван Хайденбера не поверили. Тогда его жена Аделана, взяв их малолетнего ребенка, проехала из Рингейта до Гейсена – триста километров по холмам и лесам. Удивительная история мигом разнеслась по Балару, и двигатели Герлига вошли в обиход. Спустя еще двадцать лет паромобили стали доступны даже среднему звену, а ван Хайденбер получил титул отца современного машиностроения.

Фальго прошел сквозь гостиную и курительную комнату, взглядом поискал среди танцующих пар, осмотрел зимний сад, но Герлига нигде не было. Он продолжал изучать гостей, познакомился с женихом Лиретт, посидел в собравшейся вокруг отца компании.

Затянувшееся обсуждение будущего алмазодобывающей компании, чьи акции упали после смены директора, подошло к концу, и Фальго решил уйти. Перед этим он шепнул:

– Отец, вы видели сегодня герра ван Хайденбера?

– Побираешься для своих газетенок?

Фальго закатил глаза, мигом пожалев о вопросе. Наверное, в течение первого часа отец не ворчал не просто так – копил силы да выжидал, когда сын ослабит бдительность. Но он все же ответил:

– Я видел его за столом для игры в скат. – Отец достал из кармана золотые часы на витой цепочке. – Около получаса назад.

– Спасибо.

Фальго вернулся в курительную комнату, половину которой занимали игральные столы. На зеленое сукно то и дело метали карты, с той же частотой звучало «Удваиваю» и «Раздайте», а еще чаще – разочарованное «У-у-у…» или счастливое «О-о-о!», и звенели бокалы и стаканы. Будто в насмешку над божественными заветами, над входом в комнату висела икона Истинного. Что же, его обычно просили указать верный путь – победители точно вознесут молитву за такой выбор пути для них.

Играющие в