дар или просто само мое присутствие в моменты эмоциональных перепадов мальчишки нарушали блок.

Что так, что так – плохо.

– Как думаешь, Лазарь, – неуверенно позвал Артизар, – твой дар – ключ к пониманию моей силы или, наоборот, моя странная магия может помочь узнать, кто же ты такой?

Сорок лет не знал и еще бы столько же провел в незнании.

– Надеюсь, этому есть какое-то другое, более простое и логичное объяснение, – отмахнулся я. – Сейчас мы идем на завтрак, и пока тарелка не опустеет – из-за стола ты не встанешь. Понял? Не заставляй кормить тебя насильно.

Артизар посмотрел на меня так, что я даже удивился, когда не совершил очередной полет спиной вперед. Его темные глаза покраснели, но длилось это меньше мгновения, будто и вовсе привиделось. А затем он привычно ссутулился и отвернулся, не проронив ни слова.

Глава 17

И спустился с небес третий ангел, и вылил чашу свою во все земные воды, и наполнились реки, моря и океаны кровью.

16.4 Откровения Вельтгерихта

В столовой двое дежурных заканчивали приготовления к завтраку. Один расставлял алюминиевые миски из высокой и опасно колышущейся стопки. Другой шел следом с огромной кастрюлей и разливал порции клейкой молочной каши. Парни не замечали нас и живо, хоть и позевывая, обсуждали неких гимназисток, с которыми познакомились в увольнительную. Пустые миски при каждом шаге громко бряцали, а со стороны кухни доносился стук. Кажется, отбивали мясо. Или почки нерадивому работнику.

От заполненных тарелок шел густой пар. Даже невооруженным глазом было видно, что к приходу солдат каша только-только успеет остыть.

На мой оклик из кухни выглянула жена коменданта. Седые, туго уложенные волосы скрывала шапочка, поверх строгого платья был повязан свежий, идеально отглаженный передник.

– Доброго утра, фрау Дачс, – первым поздоровался я. – Мы с герром Хайтом пришли раньше времени. Понимаю, что вам не очень удобно кормить нас отдельно, но в городе много дел.

– Что вы, что вы! – взволнованно перебила комендантша и засуетилась, быстрее усаживая нас за ближайший к кухне стол. – Никаких неудобств! Йехи Всеблагой, я так распереживалась, когда Юхан сказал, что в городе неспокойно. Вот ведь завелась нечисть! Вы уж защитите нас, пожалуйста, герр судья.

Перед нами с Артизаром возникли тарелки, обычные, фаянсовые, не как для солдат. На той, что поставили перед мальчишкой, даже имелась затершаяся от времени цветная роспись. Впрочем, ее тут же скрыла большая порция рисовой каши с куском сливочного масла, расплывшегося в середине подтаявшим айсбергом. К каше полагалось по ломтю ржаного хлеба, куску колбасы, вареному яйцу и стакану крепкого сладкого чая. По мне – королевский завтрак, до полудня в сторону еды даже смотреть не захочется.

– Герр Хайт, смотрю, оживился! – продолжила комендантша и ласково потрепала его по волосам. – Приятного аппетита. Захотите добавки – только скажите.

Артизар от неожиданного прикосновения сначала вздрогнул, будто решил, что его собираются бить, но потянулся за ладонью, не желая быстро расставаться с лаской, и тут же одернул себя и впился мрачным взглядом в кашу.

– Жуй, – наказал я, быстро уничтожая свою порцию. – Вкусно же.

Обмакнув ложку так, что каша едва прилипла к ободку, Артизар слизал пару рисинок и скривился.

– А можно подсластить?

– Чай сладкий, им и запивай.

Насколько я знал, не просто так сладкое считается вредным. И потакать Артизару в уничтожении собственного желудка не собирался. Станет императором – может хоть пирожными завтракать.

Стукнув яйцом об стол, я быстро очистил его в опустевшую тарелку и все-таки сдался:

– Одну ложку сахара, так уж и быть, докинь. Но если опять размажешь все по тарелке, больше навстречу не пойду.

Артизар просиял.

В итоге он съел треть порции, колбасу и хлеб, по-извращенному общипав мякиш и скатав из него шарик. Не бог весть что, но по сравнению с предыдущими днями даже это было серьезным достижением. Так что оставшееся невостребованным яйцо доел я.

А вот чай выпить мы не успели. Двери столовой с грохотом распахнулись, напугав дежурных – они едва не опрокинули кастрюлю. На пороге появилась фон Латгард. Судя по взъерошенным волосам и тому, как она на ходу поправляла перевязь со шпагой и застегивала пальто, – ее только что сорвали с места.

– Утро, – то ли поздоровалась, то ли констатировала она, кажется, не просто так опустив «доброе». – У нас новое убийство, только что прибежал посыльный от Маркуса. Идемте.

Артизар с такой скоростью подхватился с места, будто это он подстроил, чтобы нашелся повод выйти из-за стола, не доев завтрак.

– Служу империи и вам, фрайфрау, – откликнулся я, заматываясь в колкий шарф.

Шли быстро. Пытаясь поспеть за нами, Артизар несколько раз поскользнулся на схваченных льдом камнях. Я цепко схватил его под локоть. Так идти было неудобно, зато уменьшался риск, что мальчишка свернет себе шею.

Судя по молчанию, нюансов дела фон Латгард не знала и только проснулась перед появлением посыльного. Я с разговорами лезть тоже не спешил, зато Артизар, неизвестно откуда набравшись наглости и смелости, меня сдал:

– А Лазарь ночью в дом терпимости ходил!

Я едва сам не споткнулся. И дернул щенка, чтобы он стукнулся носом о мое плечо.

– Так тебе, паршивец!

– Рихтер! – одернула фон Латгард. – Что вы разозлились? Неужели нет желания похвастать любовными подвигами? Разочаровались в миттенских потаскухах? Или они – в вас?

Потаскухи как потаскухи. Не берденские, конечно, но в нужде и черт мух ест [28]. Однако не поддаться на явную провокацию и не ляпнуть в ответ чего-нибудь едкого я, конечно, не смог.

– А смысл перед вами хвастать? Вы такая скучная и правильная, что вряд ли сколько-нибудь разбираетесь в любовных развлечениях. Не удивлюсь, если венец ваших познаний – поза бревна.

Фон Латгард и бровью не повела.

– Рихтер, вы рассчитывали, что я примусь убеждать вас в обратном или что напомню, как общество диктует женщине «вести себя благопристойно даже на супружеском ложе, на котором надлежит ей радеть о продлении рода человеческого, а не поддаваться усладам, кои и до греха довести могут»? Или что вообще засмущаюсь и не решусь поддержать тему?

– С продлением рода человеческого вы, фрайфрау, как-то не особо преуспели, – выдал я раньше, чем успел, прикусив язык, закрыть рот.

Взгляд, которым посмотрела фон Латгард, был холоднее и острее пиков Хертвордского хребта. Губы растянулись в горькой усмешке, и шрам стал еще безобразнее.

– Знаете, куда бить, Рихтер, – признала она и, кажется, что-то хотела добавить, но вместо этого отвернулась, закурила и ускорила шаг.

Артизар, хоть и не слышал историю рыцаря-командора, которую рассказал Самуил, сообразил, что я вышел за рамки допустимого хамства. Он