Артизар с подозрением прищурился:

– Где-то подвох, да?

– Мышцы нужно прогреть, суставы и связки – подготовить, а заодно, скажем так, настроить дыхательную и нервную системы на предстоящую нагрузку. Иначе вместо пользы получишь травму. Уж насколько я тренирован и держу себя в форме, и то обязательно разминаюсь.

– Понял, – вздохнул Артизар и, как ни странно, действительно зашевелился активнее.

Я объяснил, как правильно ставить ноги и дышать, и посмотрел на пробную трусцу.

– Сойдет.

– Ты какой-то слишком добрый, Лазарь, – то ли пожаловался, то ли удивился Артизар. – Даже страшно.

Он сделал круг по площадке перед общежитием и теперь пытался правильно посчитать пульс, чтобы контролировать на бегу. Я понимал, что сразу Артизар ничего не запомнит, ничему не научится и не сможет держать в голове столько новой информации, но все равно вывалил разом все, что знал сам.

– Если тебя пнуть в сугроб или наорать, станет легче? – хохотнул я.

Артизар вздрогнул.

– Нет, спасибо. – Он почему-то скривил лицо и опустил взгляд.

Щеки у него раскраснелись от прилившей крови. Кажется, соотнес мое благодушное настроение с визитом в дом терпимости и сам себя смутил.

Надолго, как я и предполагал, Артизара не хватило. Мы даже вокруг замка не обежали, а он уже задыхался и хватался за бок, через раз запинаясь о собственные ноги.

Плана применять физические упражнения в качестве способа умерщвления у меня, конечно, не было, но не прокомментировать такое убожество я смог бы только в одном случае: если бы мне вырвали язык.

– Отвратительно, – сообщил я Артизару, когда он остановился недалеко от плаца и, согнувшись и опершись на колени, закашлялся морозным воздухом. – Ты же молодой здоровый парень, а не кусок дохлятины! Абелард в твоем возрасте мог на спор с одного конца Бердена до другого добежать! А ты даже тарелку супа на спор не съешь!

Артизар только вскинул гневный взгляд, а невидимая сила уже подсекла мне ноги.

Дрянь!

Спину пронзило болью, и лишь чудом я успел сгруппироваться, чтобы не приложиться затылком об землю.

– Лазарь!

Протянутую руку и жалобный скулеж со стандартным набором «прости!» и «это случайно!» я проигнорировал, а когда поднялся, увидел, как из носа Артизара на губы и ворот капает темная кровь.

– Все-таки интересный спусковой механизм. – Порывшись по карманам, я нашел относительно чистый платок и протянул его Артизару. – Вытрись, а то никакого склада не хватит, чтобы нас тряпками обеспечивать. Пошли мыться и завтракать, а то по виду ты вот-вот Господу душу отдашь.

Говорить, что после кладбищенских приключений полноценную тренировку не потянул бы не только он, я не стал.

– Почему же твоя сила срабатывает только на меня и только при упоминании твоего покойного папаши?

Артизар, виновато ссутулившись и так и не подняв взгляда, буркнул:

– Надеюсь, ты не ждешь, что я отвечу.

– Абелард? – на пробу позвал я, но ничего не случилось.

Пришлось слегка толкнуть мальчишку в плечо и добавить:

– Ты не похож на Абеларда! Щенок! М-м-м? Почему не работает-то?! Может, надо что-то пообиднее брякнуть? Или толкнуть сильнее…

Артизар поднял на меня взгляд до того тоскливый, будто я не на пробежку его вывел, а все утро избивал и унижал.

– Я же понимаю, что ты сейчас специально. – Он потер плечо и сделал шаг в сторону, посчитав, что я вполне могу претворить угрозу в жизнь и толкнуть сильнее. – Но ты же с утра нормально общался, объяснил все по-человечески. Вот я и расслабился, надеялся, что для первого раза не так все плохо… Что ты, может, оценишь. Я дурак, да. Наивный дурак.

– На жалость напрашиваешься? – Удивительно, как это недоразумение легко выводило меня из себя. Настроение убывало так же стремительно, как и появилось.

Артизар, сообразив, что не в те уши начал ныть, испуганно мотнул головой.

Мы поднялись в общежитие одновременно с сигналом к пробуждению. В соседних комнатах уже раздавались голоса, снизу доносился рев младенцев, побеспокоенных громким оповещением. Еще немного, и в душевых будет не протолкнуться. Так что щадить чувства Артизара я не стал – пошел в душ с ним, чтобы потом не выяснять отношения с офицерами. Еще и нагло встал в кабинку напротив, чтобы уж наверняка выбить мальчишку из зоны комфорта. Тот, что забавно, с таким интересом вытаращился на меня, что, кажется, забыл про смущение.

– А это у ключиц что такое? – Он даже шею вытянул, пытаясь разглядеть. – Неужели от…

Кажется, след от когтей нахцерера приняли за последствие любовных утех.

– Почти. – В подробности вдаваться не хотелось. Сочинять я не мастер и, если начну говорить, могу случайно выдать Самуила. Поэтому я перевел тему: – Что-то болит? Или другие неприятные ощущения? Одно дело – отложить регистрацию и не светить твоими странными способностями швырять меня в стены и снег, но совсем другое – не показать тебя медикам, если плохо.

Артизар моргнул, наконец вспомнил, что Йехи не просто так дал людям стыд, и, перестав пялиться, отвернулся к стене, чтобы быстро промыть длинные волосы. Я заметил, как забавно пунцовеют его уши, и сфокусировал внимание на тонких шрамах от плети на спине и верхней части тощих ягодиц.

– Немного голова закружилась, но уже прошло, – подумав, сознался он. – А кровь из носа у меня и до этого шла… Сказали – сосуды тонкие.

– Допустим, – нехотя согласился я, считая, что было бы слишком просто признать, мол, это лишь досадное стечение обстоятельств. – А еще что-нибудь ты ощущаешь? Ну, кроме желания размазать меня тонким слоем.

Теперь думал Артизар подольше. Мы уже в комнату вернулись, когда он наконец отмер и, развесив полотенца (мое, кинутое комом, тоже поправил), сообщил:

– Разве что само ощущение этой злости. Я вроде никогда за собой не замечал чего-то подобного. Думал, что по-настоящему злиться могу только на отца. И умом я вроде понимаю: ты говоришь гадости, потому что не можешь не говорить. Такой у тебя характер. Проще было бы смириться. Но внутри что-то выключается, остается только желание сделать больно в ответ. Хоть как-нибудь. Будто ты мой враг.

Я хмыкнул под нос. Интересно! Появилась забавная и сумасшедшая идея: либо противники Йозефа, либо мои «поклонники», зная, что рано или поздно наши с кронпринцем пути пересекутся, что-то сделали с ним. Провернули обряд или ритуал за спиной айнс-приора, чтобы Артизар неадекватно реагировал на судью Рихтера. Смысл такого выверта ускользал от меня. Ну убьет он меня. Хоть сотню раз – нестрашно. Можно подумать, его папаша этого не делал по одному только капризу или плохому настроению. Или из-за таких вспышек силы меня нельзя будет подпускать к новому императору, и это откроет… Что?

Нет, бред какой-то.

Проще предположить, что некто, зная о колдовском наследстве, запечатал Артизара еще в младенчестве. Но мой