Ну ладно. Это несправедливо. Дикси хороший человек. Просто хочу, чтобы она положила конец недавно наметившейся тенденции совать нос в мои дела.

Я сворачиваю окно браузера и бросаю на нее косой взгляд.

– Понятия не имею, о чем ты.

– О крайнем сроке подачи. – Она достает из сумочки бальзам для губ в форме яйца и проводит им по губам. – Он ведь скоро?

– Сегодня, – ворчу я. Думаю, она уже видела сайт. Нечего теперь увиливать.

– Ты упустишь возможность, если не подашь сейчас. – Капитан Очевидность несется от двери к кухонному столу, и тут я замечаю, что у нее в руке держатель с двумя стаканами кофе из той невероятной пекарни неподалеку. Она пододвигает один ко мне через стол. – Ристретто, два кубика сахара, молока и сливок пополам. Я все правильно запомнила?

– Да. – Я подношу стакан к губам и отпиваю, с подозрением на нее глядя. Откуда она знает, какой кофе я предпочитаю?

– У тебя в кабинете есть жуткая стена с отпечатками моих пальцев, образцами слюны и записями с камер видеонаблюдения за мной? – Я прищуриваюсь.

Дикси мотает головой.

– Нет, нет. – А затем добавляет: – Я все храню дома. Я же не дилетант.

Я выдавливаю смешок.

– Ты брат Найта, а тот, кто важен для него, важен и для меня, – объясняет она.

– Вижу, мы подошли к слащавой части твоего визита. – Я откидываюсь на спинку стула. Мне правда пора прекращать вести себя с ней как придурок. Не ее проблема, что беспокойство за лучшую подругу пробудило во мне комплексы, вызванные тем, что я остался без матери.

– Я быстро. – Дикси с лучезарной улыбкой барабанит бордовыми ногтями по столу. – Как я уже сказала, ты должен подать документы. Твой отец поймет.

– Да черта с два, – фыркаю я. – Ты сама его слышала. Он сказал…

– Кого волнует, что он сказал? – перебивает она, удивляя меня до чертиков.

– Хм… тебя? – ухмыляюсь я.

– Это твоя жизнь, а не его. Тебе потом жить с последствиями. Уж поверь мне, бремя твоих решений всегда будет ложиться на твои плечи и больше ни на чьи. Я отказалась от сына, и теперь меня каждый день преследует боль от упущенных совместных мгновений.

– В последнее время дело не только в папе и Найте. – Я облизываю губы. Как же приятно с кем-то об этом поговорить. Дикси изучает меня взглядом, опустив подбородок. Она источает сдержанную сексуальность. Правда не понимаю, что с папой не так.

– Скажи мне, в чем, – просит она.

– Во-первых, в Бейли. Я должен за ней приглядывать. Пока она не ляжет в реабилитационную клинику, я не могу просто взять и уехать, зная, что она все еще принимает наркотики.

– Помощь другому человеку – даже тому, кого любишь сильнее всех на свете, – никогда не должна обходиться ценой собственной жизни, – просто говорит она. – Если ты подумываешь разрушить собственные мечты, лишь бы она смогла осуществить свою, значит, ты движешься в неверном для вас обоих направлении. Если бы Бейли правда была готова принять помощь, я знаю, что ей бы ее оказали.

Все, что она говорит, вполне логично, но Дикси не знает всей картины. Бейли пошла на такие же жертвы ради меня, когда я нуждался в ней больше всего.

– Я беспокоюсь, что кто-то сорвет все ее усилия. Кто-то вроде… – Я делаю щедрый глоток кофе. – Талии.

– Зачем ей это делать? – Дикси корчит гримасу.

– Она вроде как пригрозила, что сделает это, если я с ней расстанусь. Не уверен, какова тут конечная цель.

Воцаряется тишина. Слышно только биение моего сердца, пока эта хреновина пытается прорваться сквозь грудную клетку и кожу, чтобы сбежать в страну, в которой не действует экстрадиция, и там создать себе новую личность.

Дикси неторопливо кивает.

– Я прекрасно понимаю, почему Талия не хочет с тобой расставаться. Ты слишком выгодная партия, которую нельзя упускать. Но вернемся к первоначальной теме. – Она наклоняется над столом, постукивая пальцем по краю экрана ноутбука. – Ты назвал только возможные проблемы. Не реальные препятствия. Сейчас или никогда. Прими решение сейчас или сожалей об этом вечно.

Я безучастно смотрю на нее.

– Прекращай говорить цитатами из какого-то поганого фильма Hallmark.

– Ничего не могу с собой поделать. Их фильмы – настоящее спасение. Особенно праздничные. – Ее смех окутывает комнату, словно теплый луч солнца. Дикси встает. – Если нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня найти. Пойду за ключами от отцовской «Феррари» 1964 года.

– Что-что? – ворчу я.

Я пытался подобраться к этой малышке с тех пор, как получил водительские права.

Дикси пожимает плечами.

– Он сказал, что я могу одолжить ее для открытого показа дома, который выставлен за тридцать миллионов долларов. Там гараж на крыше. Будет очень эффектно смотреться.

– Он разрешил тебе одолжить Фифи? – Удивительно, как мои глаза не вывалились на пол. Охренеть. Папа не позволяет нам с Найтом даже притрагиваться к Фифи. По легенде, они с мамой занимались в ней безумным грязным сексом (спасибо, Дарья, мерзкая ты гадина), и нам запрещено ее пятнать. Папа на ней почти не ездит, разве что изредка объезжает квартал, чтобы поддерживать машину на ходу.

– Не знал, что он такой подкаблучник. – Я смеюсь себе под нос.

– Все вовсе не так. – Дикси становится красная, как свекла. Даже дотрагивается до пылающей щеки, подавляя улыбку.

– Иначе и быть не может. Он не разрешает мне даже вытереть пыль в салоне. Фифи для него священна.

– Он просто хочет, чтобы я продала дом и получила комиссионные. Я уже присмотрела себе жилье и могла бы использовать бонус для первоначального взноса.

– Почему не попросишь у него взаймы? – хмурюсь я.

Ее лицо мрачнеет.

– Я ни за что этого не сделаю. Хватит и того, что я провожу с вами отпуска, летаю на частных самолетах и бываю в шикарных особняках.

Она слишком скромная себе на беду. Дикси делает кучу всего ради этой семьи. Она не какая-то иждивенка.

Я встаю и беру ключи от машины.

– Ладно. Я съезжу к Талии. Может, если застану ее врасплох, то смогу донести до нее, что меня нельзя шантажировать.

– Как романтично, – воркует Дикси. – Эй, ты так и не нажал на кнопку для подачи заявки!

Я делаю вид, что не слышу ее, и выхожу из дома.

Мое будущее может подождать. Я должен быть в настоящем ради Бейли.

* * *

– Просыпайся, соня. Ты сегодня долго спал. – Папа ставит поднос с завтраком на мою тумбочку. Я тру глаза кулаками. – Мне показалось, у тебя вчера был нездоровый вид, поэтому я не стал тебя будить, хотя