Глупо? Наверное. Зато по-женски.

Я припомнила, в каких платьях были фрейлины. Свободный крой, открытые плечи и руки, длинный подол и шлейф из легкой струящейся ткани. Волосы у многих были зачесаны вверх и украшены заколками или нитками разноцветных камней, наверняка дорогих.

Мне украшать себя нечем, но вот сделать прическу в греческом стиле и создать платье не хуже, чем у этих клуш, я, конечно, смогу.

Несколько минут пыхтения — и вот я уже кручусь перед зеркалом, в которое превратилась одна из стен.

Платье получилось такое, как было задумано, из тонкой шелковистой ткани цвета слоновой кости. Руки и спина открытые, талия слегка завышена, подол струится мягкими складками до самого пола, а «перед» крепится вокруг горла с помощью ленты.

Немного подумав, я положила руку на грудь и представила каплевидный вырез, привлекающий внимание к моему богатству. А что? Большая грудь испокон веков была главным достоянием слабого пола. Пора и мне подать товар, так сказать, лицом!

Осталось только с обувью определиться. Насколько мне удалось заметить, обувь у фрейлин тоже была в античном стиле. Многочисленные кожаные шнурки, оплетающие стройные икры до самых коленей, и никаких каблуков. А зачем им каблуки? Они же и так высокие!

Я пошевелила босыми пальцами, что выглядывали из-под подола. Нет, мне римские сандалии точно не подойдут. Я превращусь в бочонок. А вот босоножки на шпильке да еще с высокой платформой — самое то!

Я еще любовалась на себя в зеркало, попутно пытаясь уложить волосы в греческую прическу, когда в комнату ворвался маленький ураган по имени Лулу.

Принцесса тоже приоделась и стала похожа на майскую фею.

— Ух ты! — выдохнула она, притормаживая рядом со мной. — И я так хочу!

— Что именно? — я глянула на нее с высоты пятнадцатисантиметровых металлических шпилек (каюсь, не удержалась, украсила их стразиками).

— Такую прическу и платье!

— Зачем тебе такое, как у меня? У тебя же свое очень красивое.

— Ты так думаешь? — она с сомнением оглядела себя.

— Уверена! Тебе бы еще прозрачные крылышки — и будешь настоящая фея.

— Кто-кто?

— Это такие волшебные существа. Я тебе про них расскажу.

— Красивые?

— Очень.

Вместе с Лулу вошел и Шейн. Приближаться ко мне не стал, но я поймала в зеркале его внимательный взгляд. А когда оглянулась, оказалось, что он смотрит на девочку.

— Я готова, — улыбнулась, пряча разочарование.

— Тогда идем!

***

Прозрачный лифт, ездивший не только вверх-вниз, но и влево-вправо, за несколько минут доставил нас к дверям обеденного зала. А там уже ждал то ли дворецкий, то ли швейцар — весьма импозантный мужчина в отутюженном черном костюме с белой гвоздикой в петлице. Его руки были затянуты в перчатки, а на шее красовался галстук-бабочка.

Он отвесил нам поклон, и двери открылись. Причем, мужчина к ним не притронулся. Я все еще изумленно косилась на него, когда Лулу толкнула меня локтем в бок и шепотом пояснила:

— Папа любит всякое такое.

— Э-э-э… что именно?

— Ну, Флейк, как Лим — био-мозг, а это его визуализация.

— Голограмма?

— Да.

— Ах да, — вспомнила я слова Шейна, — дэйр фанат всяких древностей.

— Кажется, здесь говорят обо мне? — раздался у меня за спиной властный и в то же время чарующий голос.

От неожиданности я обернулась так резко, что чудом не наступила на подол и не сверзилась вниз с высоты своих шпилек. Этим чудом оказался Шейн, вовремя появившийся рядом и придержавший меня за локоть. А то лежать мне сейчас в позе жука, упавшего на спину, и отчаянно дергать лапками.

Сжав руку киборга, я вскинула взгляд на дэйра.

Да, это был он, собственной персоной.

Король Девятой галактики стоял в трех шагах от меня. Такой же великолепный и недосягаемый, как и в нашу первую встречу. Все в той же серебряной маске.

Только в этот раз на его руке висела лирра Этириес и смотрела на меня с холодной неприязнью. А за плечом с отсутствующим видом стоял лейр Шаддар.

Глава 15

— Вижу, вас интересуют мои личные предпочтения? — прозвучало насмешливо. — Не хотите обсудить их подробнее?

Взгляд дэйра неторопливо прошелся по мне. Изучающе. Оценивающе. Иначе, как провокацию, я это расценивать не могла. Слишком уж двусмысленно прозвучала его фраза, да и поведение короля тоже давало простор для фантазий.

Вот и Энна подобралась. Вцепилась в руку правителя как голодный паук в жирную муху. Под тонкой тканью платья обозначились женские мускулы.

Хм, а старшая фрейлина не так уж проста. Похожа на модельку с подиума, такая же долговязая и плоская, а на деле-то тренированная как агент контрразведки!

Надо бы держать с ней ухо востро. Не удивлюсь, если она в совершенстве владеет холодным оружием, разбирается в ядах и знает все смертельные точки на человеческом теле…

Игнорируя Энну, я ответила дэйру любезной улыбкой:

— Рада снова встретиться с вами, дэйр Альваринэль. Мне сказали, вы отбыли по делам.

— Да, — он говорил, слегка растягивая гласные, — возникли кое-какие дела, но я отложил свой визит на Танариус. Не мог пропустить эту встречу.

Его взгляд замер на моей груди. Прикипел к каплевидному вырезу, в котором темнела ложбинка. Даже если бы я сейчас закрыла глаза, все равно бы почувствовала его, как и то, что от этого взгляда у меня начали слабнуть ноги, а в голове заклубился сладкий туман.

Нет-нет, Лиза, держи себя в руках! Вот только не надо сейчас терять контроль над своим либидо!

И почему этот дэйр так на меня влияет?

Я скользнула взглядом по лицам присутствующих.

Что там Шейн говорил? Дэйр обладает абсолютной властью — способностью подчинять себе волю мыслящих существ. Кажется, это семейная черта королей Апраксильона. Вероятно, все дело в особых волнах, излучаемых его мозгом. Маска из нанитов действует как фильтр, помогает регулировать интенсивность этих излучений.

Только почему они так странно действуют на меня? Вместо того чтобы встать на колени и признать его своим повелителем, я испытываю совсем другое желание…

Я хочу…

Очень хочу…

Хочу затащить Шейна в ближайшую подсобку и провести полный досмотр его «особых» функций! С немедленной проверкой на практике!

И если сейчас же что-то не сделать, то мои эротические фантазии превратятся в реальность!

— Как я вас понимаю! — воскликнула я, прижимая руки к потяжелевшей груди. — Чего только не сделаешь ради единственной дочери!

И, скрывая за преувеличенным восторгом разбушевавшееся либидо, подтолкнула Лулу к отцу.

Кто бы знал, чего мне стоило удерживать в тот момент на лице благочестивое выражение! Учитывая, что всеми фибрами, каждой клеточкой кожи я ощущала стоящего