привлекаю к делу какой-нибудь перспективный банк в Лондоне или Нью-Йорке.

– Понятно.

– В ГДР позарез требуются западные марки, Берни. Они отчаянно нуждаются в твердой валюте. Они зажаты в тисках между русскими и Западом. Из России им нужна нефть, а от Запада хочется получить передовую технологию. Тиски постоянно сжимаются. Я, конечно, не знаю, что будет здесь через десять лет. И, между прочим, я вернул Лизл все, что у нее одалживал, и даже с процентами.

– Ты какой-то озабоченный, Вернер.

– Здешние люди являются немцами, Берни. Я озабочен тем, что здесь происходит.

– Понятно.

– Не смотри на меня так, – жалобно сказал он.

– Как на тебя не смотреть?

– Твой взгляд мне говорит: «Почему вы, евреи, всегда такие чувствительные?»

– Не будь параноиком, – сказал я. – И что, тебе жалко для меня бренди? Это же не французский коньяк…

Он подвинул ко мне бутылку.

– Я повидался с Дики Крайером, как ты хотел. Он согласился, чтобы я отправил тебя на грузовике завтра. К тому времени ты уже поговорил по телефону с женой, так что Дики сразу утряс это дело. Как только ты окажешься в Западной Германии, мы вывезем и вашего бесценного Брамса Четвертого.

Вернер улыбнулся. Он знал, что Дики послал меня в Берлин уговорить Брамса Четвертого остаться на прежнем месте и продолжать работу.

– Неплохие новости, – заметил я.

– Я вздохну с облегчением, только когда ты вернешься на Запад, – сказал Вернер. – Здесь слишком многие знают тебя в лицо.

– Ну, и если меня и там узнают?

– Будет скверно. Это не детская забава, – сказал Вернер.

Он взял бутылку бренди, закрыл пробкой и поставил обратно в лакированный шкафчик старинной работы с изображением горного пейзажа Китая.

– Эту изящную вещицу ты, вероятно, как и остальные вещи, приобрел за пару джинсов фирмы «Ливайз»? – спросил я, раздраженный тем, что Вернер убрал выпивку.

– Если тебя узнает какой-нибудь подонок из Штази, они схватят тебя и станут допрашивать. Ты слишком много знаешь для того, чтобы свободно здесь разгуливать. Не понимаю, почему в Лондоне тебя отпустили.

– Ну, ты не можешь знать всего, Вернер, – сказал я. – Время от времени наш генеральный кое-что решает, не согласовав с тобой.

– Ты понимаешь, что визит Штази к Рольфу Маузеру сегодня вечером не был случайным? Они знают, Берни, что ты здесь. Они ищут тебя – это ясно.

– Это касается только меня, – отрезал я. – Мне не впервой.

– Пойдем вниз, – предложил Вернер, – покажу грузовик, в котором будем тебя переправлять.

Я встал за ним, опрокинув в рот последние капли бренди.

– Когда ты пьешь, у тебя портится характер, – съязвил Вернер.

– Нет, – возразил я. – Характер портится, когда из-под носа убирают бутылку.

Товарный склад, взятый Вернером в аренду у министерства внешней торговли, оказался велик. Внизу запарковали два тридцатитонных грузовика, и все же оставалось достаточно места для упаковки грузов и рабочих мест. Там же находился офис с двумя столами, три ящика с документами и старинная пишущая машинка «Адлер».

– Отсек, где ты будешь находиться, закрутим болтами, – пояснил Вернер, успевший влезть в заднюю часть трейлера. Его голос гулко отдавался в закрытом пространстве. – Когда мы только начинали этим заниматься, отсек с людьми мы заваривали. Но однажды кому-то прижгли ногу, поэтому теперь пользуемся болтами, закрашиваем их быстросохнущей краской. Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией.

Он показал узкое отделение в передней части грузового отсека, с которого были сняты два металлических листа.

– Здесь множество отверстий для вентиляции, но за выступами их не видно. На эти две скобы укладывается сиденье с мягкой подушкой. Тебе придется пробыть здесь довольно долго.

– Ну, сколько?

– Таможенники ленивы и стараются не слишком себя перетруждать, – сказал Вернер. – На заполнение разных бланков уходит минут десять. Потом устраивают отдых на час, а то и больше.

– Сколько всего уходит на это времени?

– Иногда грузовики простаивают на площадках дня по два, прежде чем чиновники обратят на них внимание. Водители в комнате ожидания с ума сходят. Может быть, именно этого бюрократы и добиваются…

– Дня три – максимально?

– Как кому повезет, Берни. Лучше всего расслабиться и взять что-нибудь почитать. Я оборудую в отсеке свет. Хочешь? Но может случиться, что они просто махнут рукой, чтобы проезжали.

– Поеду не только я.

– Знаю, – подтвердил Вернер с заметным раздражением.

– Откуда?

– С самого начала знаю. Я не сомневался, что этот деятель выкинет какой-нибудь номер. И вот, пожалуйста. Кто и в каком порядке едет?

– Первым переправляется Брамс Четвертый с женой. В этом ящике двое поместятся, верно? Лучше будет, если они отправятся первым рейсом…

– Причина не в этом. Ты жульничаешь и хочешь, чтобы я считал тебя порядочным человеком.

– А я и есть такой.

– Ты изворотливый пройдоха, – охарактеризовал меня Вернер.

– Ты сказал Дики обо всем?

– Я сделал все так, как хотел ты. Знает только Дики Крайер… и те, кому он доложит.

– А мои дети? – В конце концов мне пришлось задать этот вопрос.

– Не о чем беспокоиться, Берни. Фиона не может быть шпионкой.

– За ней следят круглосуточно? Три агента и две машины в каждую смену?

– Повторяю, черт возьми: я сделал все так, как ты хотел. Дети днем и ночью под присмотром. Я даже удивился, когда Дики Крайер дал на это добро.

– Спасибо, Вернер, – сказал я.

– Фиона знает о существовании этого склада?

Значит, он ее тоже подозревал.

– Я ей ничего не говорил. Надеюсь, не знает. Не должна бы знать.

– Она не допустит, чтобы тебя арестовали, Берни. Ты – отец ее детей.

Вернер словно защищал Фиону. Почему к супругу, которого предали, всегда относятся как к прокаженному? Чертовски несправедливо. Но точно так же я сам относился к Вернеру, если уж говорить правду.

– Значит, ты оборудуешь внутри два сиденья? – уточнил я, постучав по металлической обшивке тайника.

– Где мы их встретим?

– Это нужно тщательно продумать, Вернер, – предупредил я. – Здесь им делать нечего. Какой-нибудь стукач запишет твой адрес, и он попадет в оперативную сводку. А ими пользуются разведчики НАТО.

Вернер не ответил.

– В то же время такой здоровенный автосцеп не должен сворачивать с магистральных дорог, – продолжал я. – Его сразу приметят где-нибудь на боковой улочке в Панкове.

– Предлагаю Мюггельхаймердамм, – сказал Вернер.

Там шла протяженная, почти прямая автострада через лес, опушка его почти соприкасалась с Гроссер-Мюггельзее – большим озером, совсем рядом с городом.

– На пути от Алштадта до Мюггельхайма нет жилья. Только узкое шоссе через лес. К тому же отсюда удобно туда выбраться.

– Какую дорогу ты выберешь? Через Карлсхорст, где штаб русской армии? Или мимо их мемориала в Трептов-парке?

Всюду сновало и торчало множество дорожной полиции