– А вам не нравится, – заметила она. В голосе послышалось злорадство. – Ведь вам хотелось, чтобы Вальтер переселился без меня, верно?

– Нет, что вы, – ответил я.

– Да, да… Вы договорились, что повезете только одного человека. Вы хотели, чтобы я осталась здесь.

– Вам это сказал доктор фон Мунте?

– Он мне доверяет. У нас с ним всегда было так.

– Какие еще секреты он вам доверил? – спросил я и улыбнулся. Я опасался, что вопрос прозвучал слишком прямолинейно.

– Я знаю, зачем он снова отправился в свой офис.

– Тогда скажите.

– Вам нужен какой-то документ, написанный от руки агентом коммунистов. Он занимает в Лондоне высокий пост в секретной службе. – Я не стал отрицать ничего из сказанного ею. – Да, – сказала она. – А вы по почерку должны определить, кто это такой.

– Надеюсь, сумеем, – подтвердил я.

– Интересно, а что вы в таком случае сделаете? Разоблачите того, кто писал, или используете ситуацию в собственных целях?

– Почему вы так говорите?

– Это совершенно очевидно, – сказала она. – Если бы вы добивались разоблачения, достаточно было переправить документ в Лондон. Но вы тоже хотите взглянуть на него. Вы жаждете власти.

– Простите, вы можете заварить еще кофе?

– Мой муж слишком покладист, – продолжала она. – Он никогда не воспользуется обстоятельствами для продвижения по службе. Он все делает только в силу своих убеждений.

Я кивнул. Она подошла к небольшой мойке, налила воды в электрический чайник и включила его.

– Мы купили эту «хату» еще во время войны. Помню, Вальтер тогда говорил, что бомбы, падающие в мягкую землю, не так опасны. Мы выращивали здесь картошку и лук. В то время здесь не было электричества, и нам приходилось далеко ходить за питьевой водой…

Она говорила, не останавливаясь, так как молчать стало неудобно. Потом поежилась и потерла руки. Я заметил, что у нее небольшие красные ладони и такие же локти. Нервозность часто сопровождается ознобом. Когда чайник как следует закипел, она налила в кофейник горячую воду.

– У вас есть жена? – поинтересовалась фрау фон Мунте. – Она накрыла кофейник фетровым футляром и прижала его растопыренными пальцами, видимо, согревая их. – Она что же, целый день сидит дома и скучает?

– Она работает, – пояснил я. – Вместе со мной.

– И вы познакомились на службе? Вальтера я встретила в доме его родителей, возле Бернау. Это состоятельная семья из старинного рода.

– Я как-то виделся с отцом вашего мужа, – сказал я. – Замечательный старик. Я был тогда ребенком, но он со мной разговаривал как с равным. А несколько дней спустя прислал книгу в кожаном переплете, называлась «Прекрасная мельничиха». Книга была из его личной библиотеки, и на обложке золотом вытеснено имя старика, а внутри приклеен его экслибрис. Мой отец рассказывал, что из всей той библиотеки после войны осталась лишь дюжина книг. А «Прекрасная мельничиха» до сих пор у меня.

– Вы росли в Берлине! Вот откуда ваш безупречный берлинский акцент. – Казалось, узнав, что я встречался со стариком фон Мунте, фрау стала спокойнее. – На похороны старика пришли сотни местных жителей. Его похоронили в фамильном склепе, где покоились все его предки, – рассказывала фрау фон Мунте. – А мой отец был сельским врачом. Он до самого последнего дня ходил за стариком. А чем занимался ваш отец?

– Мой отец начинал в качестве чиновника. В тридцатые годы довольно долго ходил в безработных. Затем вступил в армию. С началом войны произведен в офицеры. Продолжал служить и после войны.

– Я у Вальтера вторая жена. Первая – Ида – погибла во время воздушного налета. – Она налила кофе мне и себе. – А дети у вас есть?

– Мальчик и девочка.

– Сын у мужа от Иды – с ним-то он и мечтает увидеться.

Она с каким-то отчаянием двинула большую чашку черного кофе ко мне через стол.

– Сын живет в Сан-Паулу?

– Он – единственный. Вальтер любит его до безумия. Я молюсь в надежде, чтобы муж в нем не разочаровался.

– В каком смысле?

– Прошло уже много лет, – сказала она, видимо, подразумевая, что между людьми возможно охлаждение.

– Сын наверняка испытывает чувство благодарности к отцу, – возразил я. – Вальтер много для него сделал.

– Он отдал сыну все, – заметила она. – Все до последнего пенса, что вы ему платите. Создал ему такую жизнь, которая по праву положена мне.

Она отпила кофе. В ее словах сквозила горечь, но лицо оставалось спокойным.

– Теперь его сын сможет отблагодарить вас обоих.

– Мы для него чужие. Сыну Вальтера такая обуза, как мы, не нужна. А у самого Вальтера нет больше возможности зарабатывать деньги.

– Все обойдется. – Мои слова прозвучали не слишком убедительно.

– Наше присутствие будет напоминать ему о долге перед нами. Он станет возмущаться, затем устыдится своих чувств, но мы будем у него ассоциироваться с его виной. – Она еще отхлебнула кофе. Видно было, что она много об этом передумала. – Я всегда была пессимисткой. А ваша жена пессимистка?

– Чтобы решиться выйти за меня, ей нужно было быть оптимисткой, – сказал я.

– Расскажите, как вы познакомились, – попросила фрау фон Мунте.

Я поведал в общих словах, как мы встретились на вечеринке, и тут же отошел к окну… Помнится, Фиона явилась туда с двумя девицами. Дики Крайер сказал мне, как ее зовут, и я тут же подошел к ней с бутылкой «Сансерре» и двумя бокалами. Играл старый разбитый проигрыватель. Мы танцевали под его хриплую музыку и толковали о нашем хозяине. Он служил в ранге атташе в Форин Офис и отмечал свое назначение в Сингапур.

Фиона тогда работала на Оксфорд-стрит, в какой-то туристической фирме, где ей приходилось печатать письма. Работа временная и должна была закончиться на следующей неделе. Она спросила, не знаю ли я о какой-нибудь по-настоящему интересной работе. У нее неплохое образование, она могла печатать и стенографировать на трех языках. Вначале я думал, она шутит. Дорогой наряд, в каком она явилась на вечеринку, и драгоценности как-то не вязались с тем, что она упорно искала заработка.

– Она сказала, что ей нужна работа, – сказал я вслух.

В это самое время Брет Ранселер подбирал штат для нового проекта. Создавался отдел в Холборне, задача заключалась в обработке информации, поступавшей из берлинского офиса. Нам требовались люди, но Брет решил, что при их отборе мы не станем следовать обычной процедуре найма гражданских служащих. Процедура была слишком длительной и включала заполнение кандидатом бесчисленных анкет, а также собеседования с ним. К тому же гражданские службы направляли к нам кандидатов, в отношении кого Форин Офис уже вынес отрицательное решение.

– Во что