Но я взываю к той части Вашей души, что никогда не оставалась равнодушна к моим бедам.

Я прошу о встрече мужчину, что, рискуя головой, вызволил меня из Мон-Сен-Мишель.

Короля, что, зная обо мне всю правду, до сих пор держит её в секрете.

Верю, что Вы не оставите без внимания мою просьбу.

И жду встречи с Вами.

Votre étoile»[51]

Анри долго не мог выпустить из рук письмо, что поднимало в нём целую бурю эмоций. Он перечитывал его снова и снова, каждый раз стараясь отыскать между строк тайный смысл. Наваррский искал подтверждений тому, что Мадлен скучает по нему. Всеми силами выискивал намёки на её чувства. Но всё было тщетно. «Она ищет встречи со мной, готова пойти на риск, лишь бы увидеть меня. Но это не проявление её любви. Что-то случилось, и ей пришлось пойти на этот шаг. Мне стоило бы огорчиться. Но сейчас я не способен на это. Мысль о том, что я увижу её, поговорю с ней, возносит меня на вершину блаженства, туманя рассудок».

Наконец, сложив письмо, Анри позвал слугу и громко объявил:

– Вели готовить карету. Мне нужно отлучиться из Парижа.

В тот вечер Мадлен не находила себе места. Чтобы согреться, девушка развела в камине огонь, но вскоре поняла, что дрожит совершенно не от осенней прохлады. Её до последнего терзали сомнения. Мадлен не знала, правильно ли поступила, написав Анри.

Не ошиблась ли, выбрав место для встречи. Но пути назад уже не было. Вчера незнакомый ей всадник передал девушке короткую записку. Она гласила:

«Завтра на закате. Там, где было обещано».

Мадлен сразу поняла, что ей в руки попал ответ короля. Калеб долго отказывался отпускать девушку одну на встречу с Наваррским. Он беспокоился за неё и ревновал, не желая оставлять наедине с тем, кто пылает к ней страстью. Несколько часов было потрачено на то, чтобы убедить некроманта в том, что Анри не навредит и не позволит себе лишнего. В этом Мадлен была абсолютно уверена.

В конце концов с тяжёлым сердцем Калебу пришлось смириться с решением девушки и остаться в ближайшем городе охранять Селесту. В охотничий домик Мадлен отправилась одна.

Солнце уже скрылось за горизонтом, а Наваррского всё ещё не было.

«Не мог же он меня обмануть… или всё же мог? – беспокоилась девушка, выглядывая в окно. – Нет, он придёт, я чувствую это. Нужно лишь немного подождать». Чтобы успокоиться, Мадлен заставила себя сесть на кровать. Её тихий скрип напомнил девушке о той ночи, что она провела здесь с Анри. «Тогда я бежала от смерти, видя в Анри своего спасителя. Сейчас я вновь бегу от опасности, но теперь она исходит от того, кого я считала своим защитником».

Спустя некоторое время за окнами раздался стук конских копыт. Кто-то остановился и спрыгнул с лошади. Мадлен поднялась на ноги, повернув голову к двери. Та скрипнула, и в охотничий домик вошёл Анри.

– Мон Этуаль, неужели… Я боялся, что и впрямь больше не увижу вас.

Вам удалось ловко скрыться от моих гвардейцев и… от меня. – Наваррский шагнул вперёд, уничтожая расстояние между ним и девушкой.

Он желал коснуться её, поцеловать её губы, но в эту минуту лишь смотрел, скользя по юному лицу цепким взглядом зелёных глаз.

Мадлен будто обдало жаром. Её тело против воли своей хозяйки тянулось навстречу этому мужчине. Казалось, оно нуждалось в нём, несмотря на все преграды, что стояли между ними.

– Ваше Величество, я была вынуждена написать вам.

– Почему ты ушла? – тихо, изменившимся до неузнаваемости голосом вдруг спросил Наваррский.

Его руки сомкнулись на девичьих плечах, боясь, что она вновь ускользнёт от него.

– Вам это известно, – отводя взгляд в сторону, ответила фрейлина.

– Ты повторяешь это снова и снова, но поверь, я не знаю причины.

– Вы хотите впустить в наш мир Абраксаса, отдать ему своё тело и использовать меня в ритуале. Разве этого мало?

– Я давал тебе слово и даю вновь: что бы ни случилось, ты не пострадаешь. Этот ритуал необходим, но он не смертелен.

– Наши мнения на этот счёт разнятся, – резко ответила Мадлен. – Я никогда добровольно не приму вашей воли.

– Мадлен, ты ранишь меня…

Девушка ловко извернулась и сбросила с себя руки Наваррского.

– Я должна озвучить вам причину, по которой мы оба сейчас находимся здесь.

– Вы правы, мне хочется её услышать.

– Культ, который вы поддерживаете, уже выбрал свою последнюю жертву. Ей должна стать мадемуазель Моро.

– Селеста? – удивился Анри. – Очень жаль, она неплохая девушка из достойной семьи.

– Я хочу уберечь её, – твёрдо ответила Мадлен.

– И вы просите меня пойти против того, с кем я заключил сделку?

– Ритуал, увы, не сорвётся, если культ не доберётся до одной из жертв. Я не прошу вас участвовать в побеге Селесты, а молю о другом. Ваша супруга Маргарита может помочь мадемуазель Моро, может увезти её в Италию. Но она поставила мне условие: её помощь в обмен на бумагу с вашей подписью.

– Хм, и чего же хочет от меня Маргарита?

– Она желает получить развод. И хочет, чтобы вы лично написали послание Папе Римскому.

– Какова плутовка, – зло усмехнулся Анри. – Маргарита всегда умела идти к своим целям. И неважно, чьи жизни стояли на кону.

– Так вы поможете мне? Напишете прошение Папе?

Анри задумался:

– Я бы и сам не прочь разорвать те узы, что связывают меня с Маргаритой. И я готов сделать то, о чём вы просите меня.

– Но?

– Но я пойду вам навстречу, если вы дадите слово сегодня же вернуться со мной в Лувр.

Мадлен застыла на месте: условие Наваррского не удивило её, но неприятно огорчило. «Я знала, что он попросит нечто подобное, но втайне надеялась, что в нём проснётся благородство».

– Вы не отпустите меня, так?

– Нет, Мадлен, не отпущу. По многим причинам. Вы нужны мне при дворе.

Не дожидаясь ответа девушки, Анри вынул бумагу, отыскал чернила.

И, склонившись над столом, он начал писать прошение Папе. Закончив, он поставил свою подпись и королевскую печать.

– Вы в шаге от победы, Мадлен. Бумага, что может спасти мадемуазель Моро, лежит на столе. Дайте мне своё согласие вернуться в Лувр, и она ваша.

Мадлен, раздираемая сомнениями и тревогами, грустно смотрела на лежавший на столе лист бумаги. «Как же дорого ты мне обходишься…»

Наконец, прикрыв глаза, чтобы не видеть Наваррского, Мадлен кивнула.

– Я согласна и сегодня же поеду с вами в Париж.

– Вот и прекрасно.

Обернувшись, Анри подхватил прошение и протянул его