– Быть может, я неудачно пошутил, чем-то задев Ваше Величество?

– Не угадали.

– В таком случае не приложу ума, для чего вам понадобилось тащить меня в подземелье.

– Вам стоит оставить эти игры, Алехандро, – отмахнулся Анри. – Я давно знаю о поручении, что отдал вам король Филипп. Вы подстрекали парижан к бунту, пытались посадить на мой трон самозванца. Скажете, что это не так?

– Мне кажется, кто-то нарочно ввёл вас в заблуждение, Ваше Величество, – ответил посол, всеми силами скрывая свой страх.

– Не упирайтесь, Алехандро. В этот раз вам не выкрутиться.

Вы просчитались. Вы и ваш король. Не каждого француза можно купить, пообещав ему безграничную власть.

Алехандро с лёгким недоумением вглядывался в короля. Посол ещё не понимал, к чему подводит разговор Анри. Наваррский это знал. Ему было приятно быть на шаг впереди своих врагов.

– Хотите услышать имя того, кто всё это время пристально следил за каждым вашим словом, Алехандро? Желаете ли узнать, кто докладывал мне о каждом вашем шаге?

– Извольте.

– Тьерри Моро.

Произнеся имя юноши, Наваррский не смог сдержать злой усмешки. Он видел, как приоткрылся от удивления рот испанского посла, как в глазах Алехандро мелькнуло разочарование и смятение. «Наш дипломат был не готов к такого рода предательству».

– Не ожидали?

– Это невозможно… – прошептал Алехандро.

– Разве? Месье Моро всегда был верен своей стране и своему королю. С самого начала он передавал мне все детали вашего с Филиппом плана. Юноша оказался не промах. Он не купился на ваши сладкие речи. А знаете почему? Потому что в его груди пылал огонь мести.

– Мести? О чём вы ведёте речь?

– Не притворяйтесь, Ортега. Вы сгубили семью месье Моро: убили родителей, заманили в ловушку сестру, спалили родовое поместье.

У него были причины ненавидеть вас.

– Я не знал об этом. – Голос испанца звучал искренне, он впервые слышал о том, что его король был причастен к убийству семьи Моро.

Это открытие неприятно кольнуло сердце посла. Он не привык критиковать действия Филиппа, оправдывая все его деяния заботой об Испании. Но сейчас Алехандро впервые почувствовал себя обманутым. Король не посвятил его в свой план. И посол искренне выражал соболезнования юному Тьерри, не зная, что за жестокой расправой над его семьёй стоит Испания. Заложив руки за спину, Анри прошёлся по мрачному помещёнию.

– Нас с вами связывает долгое знакомство, Алехандро. И мне неприятно видеть вас здесь. Давайте не будем усложнять сложившуюся ситуацию. Вся моя ненависть сейчас направлена на Филиппа, не на вас. Вы находитесь здесь только для того, чтобы ответить на важные для меня вопросы. Расскажите о дальнейших планах своего короля, и я прикажу не трогать вас. Вы будете отправлены в Бастилию, а после того, как я отплачу Филиппу за все его злодеяния, быть может, даже вернётесь на родину.

– Я должен поверить вашим словам? – удивился Алехандро.

– Это ваша единственная возможность выжить. Посмотрите под ноги.

Неужели вы хотите закончить жизнь так же, как бедняга, что висел здесь до вас?

– Вы не можете пытать посла. Я подданный Испании.

– Сейчас вы французский заговорщик. И я могу сделать с вами всё, что захочу. А если ваш король попытается объявить Франции войну, я разобью его на поле боя. Решайте, Алехандро.

Месье Ортега задумчиво уставился себе под ноги. Он не был воином или гвардейцем, а потому сомневался, что выдержит долгие пытки.

Его язык развяжется от боли, он сможет выболтать слишком много тайн. А если добровольно пойдёт на сделку с Наваррским, скажет лишь то, что посчитает нужным для спасения. Кроме того, Алехандро страстно любил жизнь и не готов был умирать. В Шенонсо его ждала женщина, которой было отдано его сердце. В голове всплывали строчки из ее письма: «Я буду ждать встречи с тобой в начале зимы», «Моя любовь к вам окрепла в разлуке с вами», «Алехандро, я не желаю провести вечность вдали от вас…». Сейчас, находясь на волоске от смерти, испанец видел причину, чтобы жить.

Вскоре его выбор был сделан. «Пусть я стану предателем для всей Испании, но я не предам Луизу, не оставлю её одну».

Подняв взгляд на Наваррского, Алехандро попросил:

– Не могли бы мы пройти в более светлое и тёплое помещёние?

Мне есть что вам рассказать. Думаю, наша беседа займёт время.

Анри усмехнулся, понимая, что взял над Алехандро верх.

– Вы приняли верное решение, посол. Скоро вас отведут в тронный зал.

Наваррский развернулся и жестом приказал палачу не касаться испанца. Покинув подземелье, Анри велел гвардейцам доставить Алехандро наверх. Короля Франции и испанского посла ждал долгий разговор, после которого месье Ортега целым и невредимым был помещён в свои покои под стражу королевских гвардейцев.

В это же время на другом конце Парижа, расталкивая зевак и не церемонясь с пьяным отребьем, на постоялый двор влетел отряд гвардейцев. Размахивая оружием, они протискивались к группе заговорщиков, ежедневно собиравшихся в этом месте. Хозяин «Бедного путника» Рауль Дидье застыл за стойкой, не желая противиться силам короля. Женщины легкого нрава с криками попрятались под столы. Мужчины, грубо бранясь, падали на пол под напором гвардейских ударов. Скоро гвардейцы схватили всех, кто бунтовал против короля. Не беспокоясь об их удобстве, предателей погрузили в тёмные закрытые кареты, и больше о них никто не слышал.

Сосредоточенно сдвинув брови, Мадлен сидела в своих покоях, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону дверей. Звякнув оружием, мимо её комнаты прошёл очередной гвардеец. «С тех пор как Анри вернул меня в замок, я чувствую себя его узницей. Наваррский обещал, что мою свободу никто не станет ограничивать, но день и ночь за мной следят его солдаты. Я уверена, они докладывают Анри о каждом моём шаге».

Глубоко вздохнув, девушка постаралась успокоиться. «Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Благодаря встрече с Валентином Турелем я знаю, что даже Абраксаса можно обвести вокруг пальца. Мне нужно придумать, как выполнить свою часть сделки с богом, избежав участия в ритуале. Так что же Абраксас дословно попросил у дедушки в обмен на дар? Вспоминай, Мадлен, вспоминай! Он сказал: «Однажды твой дар послужит мне«. Получается, я должна использовать свой дар во благо Абраксаса, должна дать ему то, чего он желает, но сделать это нужно до того, как начнётся ритуал. А теперь вопрос: чего может желать древний бог, заточённый в камень? Глупо, Мадлен, конечно же, выбраться из камня. Но этого допускать нельзя. Жаль, что у меня нет никаких вещёй, связанных с Абраксасом,