месье Моро чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что толпа пожирает его злым, презрительным взглядом. Они не верили в его величие, не доверяли, считая таким же самозванцем, каким в их глазах был король. Знал это и Алехандро. Но опытный дипломат понимал, что это ненадолго: стоило лишь надавить на нужные рычаги, и в глазах народа враг ненавистного короля станет их другом.

– Перед вами месье Тьерри – сын Генриха III, которого недоброжелатели ещё с детских лет старались отдалить от трона, ведь они знали, что из него выйдет король, который сделает своей главной задачей заботу о народе.

Толпа вновь начала перешёптываться. Люди не спешили верить испанскому послу, но в них уже начало просыпаться любопытство.

В громких пересудах послышались выкрики: «Похож на покойного короля!», «Растерянный какой-то да хилый», «А я знал, что новый король подлец!».

– Друзья мои! – продолжал Алехандро. – Вы не зря сегодня пришли сюда. Само провидение привело вас туда, где вершится история.

Этот молодой мужчина – ваше будущее. Но без вас ему не дойти до своей цели. Чтобы отвоевать трон, положенный ему по праву рождения, ему придётся противостоять армии короля. И ему нужна ваша помощь! Только вместе мы сможем забрать корону у самозванца, что пришёл ограбить вас. Наваррскому не важны ваши жизни, ваши дети и ваши судьбы. Франция – не его страна. Он верен Наварре, но не вам.

– Долой самозванца! – По столам застучали пустые стаканы, кто-то из присутствующих залез на стул, чтобы лучше видеть наследника престола.

Алехандро удалось зацепить парижан за живое. Чем сильнее становилась их ненависть к Наваррскому, тем больше росло доверие к Тьерри. Они не знали этого юношу, но были готовы возвести его на трон Франции, лишь бы стащить оттуда нынешнего короля.

Среди пьяных, потрёпанных мужиков были и крепкие молодые парни.

Голодные, бедные, они были злы и решительны. Каждый из них готов был с голыми руками выйти навстречу армии короля. Один из них протиснулся вперёд. Глядя на Тьерри, он воскликнул:

– Да здравствует истинный король! Смерть самозванцу, что восседает в Лувре! Париж ещё узнает, на что способны его дети!

Алехандро благодарно улыбнулся, глядя на смелого юношу:

– Как тебя зовут, герой?

– Михель Ромель!

– Расскажи нам свою историю, Михель, почему сегодня ты пришёл сюда?

– А как я мог не прийти? Моя семья живёт впроголодь. Я кожевник, тружусь с утра до ночи, света не вижу, а живу, словно крыса, питаясь объедками!

– Да! – дружно поддержала юношу толпа.

Испанский посол довольно толкнул Тьерри в бок и прошептал:

– Твой выход.

Откашлявшись, месье Моро обратился к собравшимся.

– Спасибо, что нашли в себе смелость прийти сюда. Я верю: вместе мы сможем победить. Так будем же верны своей цели и направим свой гнев против тех, кто притесняет нас!

– Да! Возьмёмся за оружие! – прокричал Михель. – Покажем самозванцу, чего мы стоим!

– Покажем! Покажем! – взревела толпа.

И вот уже парижане в дружном ликовании чествовали юношу, что видели впервые в жизни. С каждой новой кружкой рома крики становились всё громче, а методы расправы над королём всё кровавее. В это момент на окраине Парижа, на постоялом дворе Рауля Дидье, разгорался пожар мятежа. Его огонь ещё не распространился по городу, но угли уже запылали, готовые нести смерть и разрушения.

* * *

Закончив выслушивать доклады советников, Анри в одиночестве расхаживал по тронному залу Лувра. Его челюсть была напряжена, глаза, зло прищурившись, прожигали дворцовые стены. Сжав кулаки, Наваррский едва не скрежетал зубами от гнева. «Проклятый испанский выродок! Я знал, что Филипп приезжал в Париж не ради мирных переговоров. Но то, что затеял этот старикашка, подло даже для него. Значит, решил отобрать у меня корону, устроить в Париже беспорядки, натравив на меня кучку горожан. Мне бы только узнать, какого юнца они теперь называют истинным королём Франции. О каком внебрачном сыне Генриха толкуют. Всё это подлог! У Генриха не было детей, откуда бы взяться этому самозванцу? Ну, ничего. Совсем скоро мне будут известны имена всех заговорщиков. Наш палач умеет развязывать языки. Филиппу никогда не победить. Франция теперь моя, и я её не отдам!»

Довольно улыбаясь, Анри сидел на троне. Перед ним, слегка нервничая, стоял Тьерри. Несколько минут назад смышленый юноша поведал королю обо всём, что происходило накануне на постоялом дворе «Бедный путник».

– А ты прекрасно играешь свою роль, Тьерри, – ухмыльнулся король. – Обвести вокруг пальца Филиппа и испанского посла – дело непростое.

– Я стараюсь ничем не выдать себя, Ваше Величество и поступаю так, как вы меня научили.

– С каждым днём ты, мой друг, всё сильнее доказываешь свою преданность короне. Я ценю это. И, поверь, никогда не забуду, – пообещал Анри. – Вместе мы отомстим за твоих родителей, Тьерри.

И убережём Францию от посягательств испанских коршунов.

– Ваше Величество, что будет с теми людьми, чьи имена я назвал?

– В нужный момент они будут допрошены, а потом, если выживут, понесут достойное наказание.

Двери тронного зала приоткрылись, и в них вошёл слуга короля. Низко поклонившись Анри, он передал Наваррскому письмо, что доставил во дворец крестьянин. Немало удивившись, король велел оставить его одного. Как только зал опустел, Анри развернул послание и, прочитав первые строчки, тут же догадался, кто писал ему.

– Мадлен…

Не ожидая того, Наваррский почувствовал, что его сердце забилось быстрее, а руки задрожали. В эту минуту король благодарил судьбу за то, что никто из подданных не видел, как вдруг переменилось его лицо. Взгляд стал мягче, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Мадлен была далеко. Некоторое время назад она покинула замок, оставив его наедине со своими тревогами. Он ненавидел её за это. Порой проклинал. И при этом знал, что больше всего на свете желает вновь увидеть её. Это письмо, пусть на короткий миг, стало его отдушиной.

До конца расправив письмо, Анри, наконец, принялся за чтение.

Мадлен писала:

«Ваше Величество! Знаю, что мой побег возвёл между нами новую стену.

Но на то были причины, и каждая из них вам известна так же хорошо, как и мне.

Буду с Вами честна: лишь обстоятельства непреодолимой силы заставили меня написать Вам это письмо.

Я вынуждена обратиться к Вам с просьбой, что, быть может, покажется Вам неприемлемой.

Знаю, вы ищете меня.

И я открою Вам своё местонахождение.

Но прошу, приезжайте один.

Я буду ждать Вас там, где, презрев страхи и поддавшись терзавшим меня желаниям, впервые стала Вашей. Знайте, я беззащитна перед Вами.

И, если пожелаете, Вы сможете сделать со мной всё, что в Вашей