Та, все еще одетая в костюм экспедитора, выглядела героиней из странного боевика, где ради спасения людей от зомби-вируса ученые готовы убивать всех, кто встанет на пути.

– Ты знаешь, какое отношение мы имеем к Анне Шмидт?

Эля помнила – это имя с нашивки, нашивка с куртки, а куртка – на самой Ясмине. А Ясмина – криптозоолог, видимо, продолжающая дело Анны Шмидт.

Ясмина Анновна. Макс назвал Ясмину по полному имени – и Эля сразу приметила диковинное матчество. Теперь все сошлось.

– Вы – ее дочь?

– Даже как-то неинтересно. Сама обо всем догадываешься, – хмыкнула Ясмина, а Макс суетился за ней, не зная, как повлиять на девушку, лежавшую без сознания.

Эле стало тошно от его беззлобности – словно все, что происходило, задумано не ради жестокости, а ради цели, о которой она сама пока ничего не знала.

– Анна Шмидт – почти что основательница гоминологии. Она еще в пятидесятые годы продвигала экспедиции по поиску криптидов и была настолько близка к правде, что отсидела в тюрьме. Советская власть боялась, что она явит миру правду о Кавказе. – Ясмина гордо кивнула. Ее смуглое лицо и выразительный нос не выдавали немецких корней. – После развала она уехала в Германию, забрав и меня с собой. Да, великая Анна Шмидт – моя мать, – заключила она.

– Местные зовут криптидов демонами гор – алмасты, – с умным видом вклинился Макс. Эля переставала их бояться. Просто фанатики, убеждала она себя. Фанатиков легко скинуть с горы.

Хорошая девочка Эля не была способна на это, но сейчас…

– Зачем вам мы? – спросила она, тщетно попытавшись освободить руки. Диана все так же не подавала признаков жизни, но, скорее всего, вещество, которым их одурманили в машине, еще не отпустило ее. Возможно, Эля очнулась первой только потому, что уснула, уткнувшись носом в плечо Дианы.

– Все будет в порядке с твоими подругами. – Ясмина отмахнулась, недовольная отсутствием реакции на свою историю. – Если, конечно, твой крик – это то, что нам нужно.

– Крик? – озадаченно переспросила Эля и, ненавидя себя за разговоры с похитителями, продолжила допытываться хоть до чего-нибудь, что помогло бы сбежать. Даже преподавателей в университете она брала измором – ходила на пересдачи, пока те не ставили оценку хотя бы за упорство.

– Наверняка через пару часов они тебя съедят, так что… – Ясмина позволила себе присесть на большой камень и чиркнула зажигалкой.

К этому моменту Макс уже связал Диану и посадил ее, а после намеревался проделать то же самое с Майей и Ксюшей. Вышло так, что Эля стояла спиной к пещере, а перед ней посадили живых подруг – чтобы напугать.

Редко так случалось, что Эля была настолько кому-то нужна. Ее на физкультуре в команду по волейболу выбирали последней, а здесь поставили во главу и по центру – если бы это еще не выглядело жертвоприношением… Она прокашлялась.

– Я буду кричать, пока не спасут, – слабым голосом погрозила Эля.

– Этого мы от тебя и ждем.

– Почему?

Макс тащил Майю, пачкая и разрывая ее юбки о мелкую крошку скалы. Цветные колготки блеснули в свете – и снова исчезли, будто Эле все лишь мерещится. Тревожный бардак в голове по привычке разложился ощущением, что смерть уже дышит в спину. Эля обернулась и вгляделась в молчаливую пустоту пещеры. Нехорошее осознание встало поперек горла.

– Это логово алмасты…

– Мы предполагаем, что да. – Ясмина поднялась и похлопала себя по ногам, чтобы согреться. – Моя мама посвятила их изучению всю жизнь, но так и не встретилась с ними. Это так терзало ее, что она умерла в долгой и мучительной горячке в возрасте восьмидесяти девяти лет. Я – младшая ее дочь – единственная продолжила следовать ее мечте. Ты же любишь свою маму, Эльмира?

Эля промолчала в ответ.

– Или Элеонора, или Эльвира… разве не все равно? Сейчас ты хорошенько поорешь, алмасты явятся за тобой и заберут на ужин. – Ясмина улыбнулась, явно довольная собой. Макс тем временем усадил последнюю «куклу» – теперь и Ксюша смотрела на Элю сквозь закрытые веки. Казалось, подруги буквально сверлили ее напропалую – ожидая, что она их спасет. И она и впрямь намеревалась.

Эля закричала до того, как Макс замахнулся ножом. Она не могла позволить крови пролиться – как бы она потом просила за это прощения? Да и крови Эля боялась до паники. Она чего только не боялась, но теперь страх раздался эхом среди скал.

Дыхания хватило всего на несколько секунд. Макс опять поморщился, а вот Ясмина переменилась в лице – и заходила на месте, словно заведенная. Из грота раздался гудящий рокот, и она воскликнула: «Режь!», после чего ее никудышный помощник послушно схватился за нож и Эля закричала опять.

Этот крик захватил ее всю – и вылились на горы отчаяние, усталость, тревожность, копившиеся в ней годами и тяготившие ее. Ужас, попытка, борьба – от отрицания к принятию на повышение громкости. Пещера загрохотала, скала задрожала – словно целый табун стремительно бежал сюда. Ясмина зашлась восторгом: зааплодировала и запрыгала, как маленькая девочка с сединой в волосах.

– Вот оно! – перекричала она призыв Эли, а после продолжила по-немецки, соскакивая на русский: – Gott sei Dank![44] Мама была права – нужен крик несчастной израненной девушки! Mama hatte Recht![45]

Эля упала на колени и закашлялась до крови, пытаясь отдышаться ледяным и колким воздухом. Она уперлась лбом в скалу и позволила каменной дрожи проникнуть в тело, не чувствуя никакой опасности.

Ясмина громко проскандировала: «Полная готовность!» – и машины позади нее включили фары, которые ослепляли, как софиты на сцене. От беготни людей весь ритуальный зловещий огонь погас.

«Конечно, они ждали и готовились к этому дню, – промелькнула у Эли мысль. – Взяли с собой камеры и оружие – я даже не сомневаюсь, что они хотят поймать алмасты живыми или мертвыми…» Эля молила, чтобы существа пришли и спасли ее и подруг, но в то же время думала – каково им явиться перед людьми, от которых они скрывались веками или даже тысячелетиями?

Что-то ударило ее в спину, не слишком больно, но остро, и Эля припала телом к камню под собой, обнаружив свои руки развязанными. Топот приблизился, и Эля инстинктивно уперлась лицом в камень, пытаясь по-детски спрятаться от тех, кто явился из недр горы.

Она зажмурилась, почувствовав тот самый шаг извне. Люди заохали, загрохотала техника, закричали неподготовленные к увиденному свидетели. Минуты длились мучительно долго, чавкающие и хлюпающие звуки оглушали Элю, застывшую и будто вросшую в породу. Наверняка жители аула