с монной одновременно подавили вздох. Мне герцог не сказал ни слова, но зато обнимал взглядом так, что я покраснела.

— Повелитель, — Риус отвесил издевательский поклон. — Извольте через несколько часов явиться в приемную к лорду Сноу мэру Конвею. Вас заждались, пока вы подкармливали червей и удобряли собою землю.

— Через неделю, не раньше, — отрезал Его Светлость.

В глазах Эллис я читала тревогу. В отличие от супруга, монна не умела притворяться или нагнетать.

— Мой муж, — я умудрилась сделать ударение на обоих словах сразу. — Прибудет в распоряжение круга завтра с утра. Нам необходимо… проверить маглинии… прежде, чем он опять исчезнет.

— Козленочек хотела сказать — объединить потоки в единый канал, переплести чакры, гармонизировать энергетические узлы, трахну…

Я закрыла Виттену рот ладонью. Слегка чумазому, немного взъерошенному, зверски брутальному… Ай, укусил, зараза.

От его тирады маркиза и маркизу как ветром сдуло. Я даже не заметила портал, через который они улизнули.

Маркус сграбастал меня в охапку, но прежде я увидела то, что заставило сердце сжаться от нежности. Подруга отстегнула от сумочки ремешок из пробки и оставила его на софе.

****************

— Виола, это нечестно, — рассерженно бурчал демон уже в спальне. — Почему мы не можем принять ванну вдвоем?

Я захлопнула дверь прямо перед его носом, а он вел себя на редкость сдержанно, то есть не пытался ее взломать.

— Ты меня отвлекаешь. Это раз. Привыкай к новым правилам, когда я решаю, где мне удобно и хочу ли я. Кто тут беременный? Это два. И ты хоть представляешь, как мучительно я приводила в порядок ванную? Плитка «Вердесса Амброзия». Отвратительно дорогая… Почти как зеркала серии «Лунетта Витрина» с молочным отливом. Это три. Мраморная чаша, коврики, подсветка, краны — все туда же.

Маркус смирился с тем, что рядом с номером три меркла даже его неотразимость. Будет ему урок.

…Я стояла под струями воды и считала минуты. Прошло ровно шесть. Раньше он бы и близко не вынес чего-то подобного. В дверь постучали… Шесть минут восемнадцать секунд. Новый рекорд.

— Малыш, как думаешь, чем я сейчас стучу? — раздалось с той стороны.

Эпилог. Большой и семейный

Год спустя

Первый герцог Бездны

— Мама! — сказал Вельзевул, отворяя входную дверь вместо Беррион, взявшей отпуск на неделю.

Потом добавил уже тише:

— Мамочки…

На пороге стояла матерь всех троллей. На самом деле в этом статусе находилась богиня Таргруун, она жа Мать Скала, родоначальница горных хребтов, из складок которых повылазили на свет первые тролли — после того, как богиня перепутала бога Грома с лучезарным ручьем… В общем, история темная. Но Таргруун правила строго за пределами обитаемых миров, а здесь, среди обжитых камней, матерью троллям становилась их королева.

Сейчас Вельзевул имел наслаждение созерцать Грундру, прямую потомицу Дрозедаги и Зрогги, рев которых достигал небес в любое время суток. Герцог с трудом подавил порыв вытолкать Ее Величество обратно за порог и водрузить дверь на место.

Приличный семьянин — роль новая и сложная, но благодаря Виолетте воодушевление в нем бурлило по-прежнему. Прямо под стать ее настроению.

Королева, если не сказать больше, мало походила на красотку Виолу даже в ее самом тяжеловесном варианте. А вот на его родную мамашу — это да. Его первой мыслью было сжечь возникшую перед ним иллюзию и далее уже разбираться, кто посмел устроить такую шутку.

Но герцог, слава Бездне, принюхался, и это спасло его брак от очередного катаклизма.

Появившаяся перед ним громадина пахла отнюдь не розами. Но сходство с запахом Виолы, когда та бросалась на него, распалившись для драки, ощущалось явно.

Грундра для его чувствительного носа была подобна расселине в теле утеса — тут и едва просохшая сырость дождевых вод, и свежий мох, и пыль базальта, и прохлада разрыхленной земли…

Близко с Виолой и в то же время как до звезды. Вдыхая аромат травянисто-зеленой кожи своей троллихи, он каждый раз замирал у входа в подземное святилище… Столько там жара от камня, медленно прогретого солнцем… И к нему же добавлялся букет из терпкой древесной смолы, шалфея и дикого меда.

Он прикрыл глаза и заставил себя не облизываться при посторонней ведьме. Просто он вернулся домой всего два дня назад и так соскучился по своей козявочке… И, на тебе, принесло «маму».

— Я представляла тебя более суровым, мой мальчик. Тем не менее, ты настоящий пыхгррля, — выдало это каменное образование и вместо приветствия врезало ему кулаком в бок.

Виттен не дрогнул, не скривился, не издал ни звука. Непобедимая Грундра с таким же успехом могла бы отправиться долбить декоративный кряж у них на пруду (Виола посчитала, что натуральный гранит обойдется дешевле).

Чтобы проигнорировать тычок такой силы, ему пришлось почти молниеносно войти в боевую ипостась. Да еще скрыть этот факт за человеческим телом Маркуса.

Немигающим взглядом демон оглядел Ее Величество. Ростом она доходила ему почти до лба, когда он обращался в акулобыка. Кожа была зеленоватой, как у дочери, но темнее — цвета мшистого гранита, с вкраплениями серых и черных жил из других пород. По скулам проходили тончайшие трещины, расслаивающие камень и нагрждавшие его множественными ячейками. Голову и лоб королевы венчала диадема из переплетающихся между собой острых каменных наростов.

Волосы оказались самой человеческой частью Грундры. Чёрные и седые пряди сплетались с лишайником, гибкими травами и даже побегами деревьев. На плечах громоздились наплечники, больше напоминавшие каменные побеги. Да и вся она была облачена в монолит. Герцог постарался не думать, снимался он или нет.

— Ваше Величество, шрамы Ламмора в свидетели, я неплохо владею тролльим, особенно бранным. Поэтому шхгрр вынужден сообщить, что пыхгррля — это ваш нынешний супруг.

Троллиха оскалилась, продемонстрировав неровные зубы, как осколки какой-нибудь горной гряды, а также две пары широченных и белоснежных клыков.

— Бедолага Йорри погас, как сердце горы, пять лун тому назад. Теперь я в поисках нового.

И она с грациозностью лавины потянулась, чтобы ущипнуть зятя за мускулистую задницу. Этого Повелитель Мух вытерпеть уже не мог. Он вильнул пятой точкой, стянул с себя джентльменскую наружность, наклонился над каменной бабой, распахнул пасть и заревел.

Грундру наконец проняло. Этот сладенький демон, кажется, имел стальные причиндалы и не был похож на тролля-переростка, как ей его описывали. Скорее, на отъевшегося горлодера-пожирателя. Она аккуратно достала голову у него из глотки.

— В следующий раз я сомкну челюсти, хотя и придется несколько дней выковыривать гравий из зубов, — хмуро сообщил он.

Ага, и бегать от Виолы по всему дому.

— Ваша Светлость, это какое-то недоразумение, —